| № | Статья | Скачиваний | |||||
|---|---|---|---|---|---|---|---|
| 501 | Анализируются орографические апеллятивы возвышенного рельефа на материале якутской оронимии в сравнительно-сопоставительном аспекте с тюркскими, монгольскими и тунгусо-маньчжурскими языками. Рассматривается их семантика, дистрибуция и определяется их роль в формировании оронимов. Материал исследования извлечен главным образом из двуязычных, лексикографических, этимологических, диалектологических, топонимических словарей, лингвистических работ, содержащих сведения об орографических апеллятивах. В исследовании также использовались материалы, собранные автором во время полевых экспедиций, проводимых с 2020 г. в центральных районах Республики Саха (Якутия). Цель статьи – выявление и сравнительно-историческое описание орографических апеллятивов возвышенного рельефа в якутской оронимии. Актуальность исследования обусловлена безотлагательной необходимостью фиксации, систематизации, изучения и сохранения в информационном поле лингвистов столь специфического пласта якутской топонимической лексики, как оронимия, находящегося под угрозой исчезновения в силу ряда причин социолингвистического и социоэкономического характера. Результат описательного метода показывает, что орографические апеллятивы, встречающиеся в якутской оронимии, отражают физико-географические особенности рельефа местности, на которой они функционируют. Статистический метод показал, что апеллятивы возвышенного рельефа составляют примерно 27 % всех якутских оронимов. Наиболее активными в образовании оронимов являются апеллятивы хайа ‘гора, скала’ (20 %), булгунньах ‘булгуннях, бугор пучения’ (19 %), таас ‘скала, гора’ (7 %), тумул ‘мыс’ (7 %). Словообразовательная структура большинства якутских оронимов с апеллятивами возвышенного рельефа представлена двусловными атрибутивными конструкциями и образуется по моделям типа «существительное + существительное» и «прилагательное + существительное». Сравнительно-историческим методом установлено, что орографические апеллятивы возвышенного рельефа в якутской оронимии представлены тюркскими, монгольскими, тунгусо-маньчжурскими, а также общими алтайскими основами. Этимологический анализ апеллятивов, обозначающих различные формы рельефа, позволяет углубить и расширить изучение генетического родства алтайских языков, путей их исторического развития. Некоторые апеллятивы возвышенного рельефа находятся в стадии своего становления, другие устоялись и существуют во многих тюркских, монгольских и тунгусо-маньчжурских языках. Ключевые слова: якутский язык, оронимия, оронимы, орографические апеллятивы, возвышенный рельеф | 1658 | |||||
| 502 | Анализируется распределение комплементайзеров по семантическим контекстам в новоарамейском урмийском идиоме, представленном в селе Урмия (Краснодарский край). Семьи носителей в основном родом из Ирана, Армении и Грузии, поэтому оформление сентенциальных дополнений в урмийском Урмии сопоставляется с оформлением в соответствующих региональных разновидностях этого идиома. Варьирование, наблюдаемое в Урмии, напрямую не объясняется исходным диалектным членением. По-видимому, региональные различия, выявляемые в данных по другим разновидностям, нивелированы: так, особый комплементайзер, характерный для урмийского Грузии, в Урмии не засвидетельствован, а распределение по семантическим контекстам в элицитации совершенно однородно. Корпусные данные отражают различия между группами носителей, но они не совпадают с теми различиями, которые определяются для других региональных вариантов урмийского. Кроме того, в урмийском Урмии наблюдаются некоторые инновации. К примеру, противопоставление непосредственного и опосредованного восприятия может быть выражено с помощью разных комплементайзеров: основного и специализированного. Специализированный комплементайзер, вероятно, находится на пути грамматикализации из вопросительного союза со значением ‘как’: типологически ожидаемое, но не засвидетельствованное еще в урмийском функциональное развитие, требующее дополнительного исследования. Кроме того, по данным элицитации, распределение комплементайзеров в субъюнктиве имеет функциональное обоснование: при прочих равных, скорее разносубъектные конструкции маркируются комплементайзером, чем односубъектные. В корпусных данных эта тенденция менее заметна. Эти инновации могут отчасти объясняться влиянием русского языка, которое проявляется как в заимствовании языкового материала, так и в заимствовании языковой структуры (matter- and patternborrowing). Однако в целом это влияние достаточно поверхностное и затрагивает оформление сентенциальных дополнений, но не их структуру. Таким образом, распределение комплементайзеров в урмийском Урмии отличается от распределений в других разновидностях, отражая влияние языковых контактов, притом что основные унаследованные структурные особенности сохраняются неизменными. Ключевые слова: комплементайзеры, языковые контакты, функциональная типология, системные заимствования, грамматикализация, северо-восточный неоарамейский, урмийский язык | 1657 | |||||
| 503 | Статья написана в связи с необходимостью установления актуальных смыслов содержания языковых установок молодежи в условиях меняющейся реальности, оценки готовности молодежи к современным вызовам и угрозам. Представлены результаты социолингвистического анализа факторов, детерминирующих этноязыковую идентичность молодежи саха в сопоставлении с таковой у всей совокупности опрошенных саха, проживающих в г. Якутске, а также с языковыми установками студентов (чеченцев, аварцев, лезгин, даргинцев, тувинцев, бурят, татар), обучающихся в вузах Грозного, Казани, Махачкалы, Кызыла, Улан-Удэ. Основные показатели этноязыковой идентичности, базирующиеся на языковой самоидентификации и языковой компетенции, показывают относительную устойчивость, при этом последний показатель отличается постепенным распространением разговорных навыков. В соответствии с трехкомпонентной моделью установок У. Ламберта в структуре языковых установок молодежи саха наиболее полно представлен аффективный компонент; когнитивный компонент отличается лабильностью; конативный (поведенческий) компонент недостаточно выражен в силу воздействия широкого спектра внешних факторов. Однако молодежь саха солидаризуется с этнической общностью в вопросах сохранения родного (этнического) языка, признает его ценность, отмечает недостаточный уровень институционального развития языка саха в сфере образования. Предварительный анализ опроса студентов в субъектах РФ показал высокую интегрированность понятий «владение родным языком» и «патриотизм»; однако перспективы их родных (этнических) языков через призму личных установок имеют амбивалентный характер. При этом выражены интенции на максимальное использование родных языков в будущем. Условия активного контактного двуязычия в регионах РФ, разнообразие неоднозначных экстралингвистических факторов актуализируют целенаправленную деятельность этнической общности по формированию патриотического сознания молодежи на базе родного языка. Ключевые слова: якутский язык, родные языки, молодежь, языковая компетенция, языковая само-идентификация, этноязыковая идентичность, патриотизм | 1648 | |||||
| 504 | Рассматривается актуальная для исследования в современном тунгусоведении проблематика лингво-культурологического описания концептосферы эвенкийского языка. Исследуется концептуализация охотника в языковой картине мира эвенков. Охота, являясь исконным занятием тунгусов, сыграла ключевую роль в формировании их языковой картины мира. Концепт «Бэю̄ мэкӣ т/охота» имеет четко структурированную систему, куда входит: 1) субъект охоты (охотник); 2) объект охоты: копытные и пушные звери; 3) добыча (мясо, шкура зверя); 4) средства и способы охоты; 5) место охоты; 6) дорога, по которой следуют на охоту; 7) сезон охоты; 8) следы зверей; 9) собака – помощник охотника; 10) Дух-хозяин охоты. Являясь базовым элементом в составе концепта «Бэю̄ мэкӣ т/охота», концептуализация охотника характеризуется следующими понятийными признаками: 1) человек; 2) охотящийся (на копытных и пушных зверей); 3) при помощи лука или ружья; 4) с целью пропитания и приобретения шкуры для пошива одежды. Как составная часть концепта «Бэю̄ мэкӣ т/охота» ментальное образование «Бэю̄ ктэмнӣ /охотник» содержит в себе понятийный, образный и ценностный компоненты. Данные элементы исследуются на лексикографическом материале и записей аутентичных текстов от носителей языка. Эвенкийский охотник является узнаваемым образом представителей тунгусской культуры, он и составляет культуру своего этноса. Сочетаемость лексических единиц, обозначающих охотника, характеризует не только образные, но и понятийные и ценностные признаки рассматриваемого концепта. Наличие корневых основ, обозначающих охоту и встречающихся во всех тунгусо-маньчжурских языках, свидетельствует об ее исконности у тунгусов. Ключевые слова: языковая картина мира, концепт, эвенкийский язык, охота, охотник | 1645 | |||||
| 505 | Описываются результаты поездки автора к селькупскому порге – изображению духа на дереве, расположенному на промысловых угодьях на р. Парусовой, правом притоке среднего Таза. К итогам поездки относится научная фиксация памятника и проведенного обряда кормления духов, а также ряд выводов, вытекающих из анализа собранного материала. Главным открытием исследования стало отождествление духа-женщины, вырубленной в порге, с главным селькупским божеством Жизненной Старухой Илынтыль кота, детально описанным в работах Е. Д. Прокофьевой, после чего порге обрело развернутую характеристику, а божественная Старуха получила визуализацию в скульптурном изображении. Причем порге с Парусовых – пока единственное ее верифицированное изображение. Поездка к порге подтвердила, что вера в духов и их магическую силу у селькупов по-прежнему жива. Однако в отношении селькупов к данному духу были отмечены изменения. По заявлению хранителя, поскольку изображенная на порге Старуха является Хозяйкой всей земли, смотреть на нее, делать ей подношения и просить у нее покровительства и помощи могут все живущие на земле люди. В селькупской традиции такого широкого толкования круга лиц, имеющих доступ к порге, не было, поэтому подобное явление следует относить к новациям. Исследование выявило до сих пор неизвестное науке явление захоронения под деревом с порге домашних духов трех селькупских родов и дало ему предположительное объяснение. Ключевые слова: селькупы, традиционное мировоззрение, изображения духов на дереве, обряд кормления духов, трансформации традиционной культуры, новации | 1645 | |||||
| 506 | Рассматриваются номинации трех близкородственных малых прибалтийско-финских языков, распространенных в Ингерманландии – исторической части Ленинградской области, находящихся в длительном контакте друг с другом. Описываются как синхронные, так и исторические названия, прослеживается их происхождение и причины вытеснения одних названий другими и/или сосуществования различных названий одновременно. Исследуются пути изменения и дрейфа названий этносов и их языков. Анализируются исторические источники, словари, фиксирующие разные синхронные срезы, тексты, записанные ранее исследователями этих языков, а также собственные данные автора, полученные при полевой работе с носителями этих идиомов. Помимо номинаций языков, уделяется внимание топонимам Ингерманландии, ситуация с которыми нетривиальна, – все деревни в Ингерманландии имеют по два названия с четким дополнительным распределением: одно употребляется при разговоре на автохтонном языке, другое – при разговоре по-русски. Проводится классификация соотношений прибалтийско-финских и русских топонимов, которые можно разделить на несколько групп: кальки, полукальки, в некоторых парах топонимов к одинаковым топоосновам присоединяются разные топоформанты, часть топонимов заимствована без изменений как в русский, так и из русского языка, в некоторых из них при заимствовании адаптируется фонетика, в некоторых – меняются топоформанты, имеется большая группа пар топонимов, вообще никак не соответствующих друг другу. Делается вывод о том, что сосуществование параллельных топонимов – на автохтонных и русском языках – демонстрирует сохранение этнического самосознания, несмотря на препятствующие этому условия. Малые языки, благодаря неизбежным контактам с соседями, дают обширный материал для исследования путей изменения и дрейфа названий этносов и их языков, позволяют проследить типологию таких изменений. Ключевые слова: малые языки, этнонимы, лингвонимы, топонимы, водский язык, ижорский язык, язык ингерманландских финнов | 1640 | |||||
| 507 | Исследование посвящено рассмотрению стилистических особенностей подачи информации об одном из северных народов в первой печатной статье об этом народе, опубликованной в 1732 г. в научно-популярном академическом журнале «Примечания к Санкт-Петербургским ведомостям» (републикация [Малышев, 2014]) и рассчитанной на ознакомление читательской аудитории (преимущественно петербургской и московской) с образом жизни самоедов. Статья была подготовлена её автором на основании книги Николааса Витсена «Северная и Восточная Тартария» (Амстердам, 1692), однако определяющая роль отводится именно манере изложения пересказываемой книги. Материалы занимают четыре выпуска (16 страниц, части XXVIII–XXXI). Речевая репрезентация самоедов в статье происходит двояко: «извне» и «изнутри». Во-первых, статья выстроена по общей схеме, реализующей типичные шаги коммуникативного сценария этнографического информирования: 1) Сообщение ключевой номинации и этимологических сведений о ней; 2) Сообщение сведений о происхождении и составе народности; 3) Рассказ о взаимоотношениях с колонистами Русского Севера; 4) Описание религии и выявление её ключевых положений в жизни самоедов. Во-вторых, в конце статьи читатель видит часть языка, на котором говорят самоеды: приводятся примеры ключевых слов на архангелого-родском самодийском языке (71 слово и 16 коротких бытовых фраз), демонстрируются переводы молитвы «Отче наш» на три диалекта самодийского языка и счет от одного до десяти на этих же диалектах. Статья «О самоедах» не только рассказывала читателям о «чужом своём» народе, но и приобщала этот народ и занимаемую им территорию к другим народам и землям в составе российского государства. Тональность изложения формировала положительное восприятие самоедов как простого народа, живущего натуральным хозяйством, сохранившего черты первобытной культуры, но при этом добросердечного, отчасти наивного и дружелюбного. Ключевые слова: речевая репрезентация, речевая ассимиляция, самоеды, национальная идентичность, историческая стилистика, научно-популярная журналистика, журналистика XVIII века | 1630 | |||||
| 508 | В статье рассмотрены запреты в похоронной и поминальной обрядности чувашей и факторы их изменчивости в процессе трансформации. Целью исследования является анализ системы запретов как механизма регулирования поведения людей в рамках ритуала и трансформации данной системы в современной культуре. Задача исследования – изучение запретов, имеющих место в похоронно-поминальной обрядности чувашей, через призму таких ключевых понятий, как время, пространство, обрядовые действия, состав участников, предметы, жертвенные дары, а также устойчивости и их изменчивости под влиянием глобализации и модернизации культуры. Работа главным образом основана на оригинальных полевых материалах авторов, собранных в различных ареалах расселения чувашей в регионе Урало-Поволжья в 1994–2022 гг. Методологической основой исследования является понимание системы запретов как неотъемлемой части соционормативной культуры, регулирующей поведение человека как в повседневной, так и ритуальной жизни. В результате проведенного исследования выявлено, что предметом запретительных норм в этой области может стать любая область хозяйственной, повседневной, обрядовой жизни человека, будь то время, место совершения действия, обрядовая атрибутика, состав участников и их поведение, одежда, пища и т. д. В последние десятилетия ХХ в. запреты обряда и похорон в аспекте сохранности и функциональности претерпели значительные изменения. Под влиянием социокультурных трансформаций XX – начала XXI в. объем запретов существенно уменьшился, а их значительная часть перестала считаться обязательной к исполнению. Это обусловлено стиранием в современных реалиях границ между профанным и сакральным, изменением хозяйственно-бытового уклада, занятости и ритма жизни людей, нуклеаризацией семей и нарушением трансляции культурных традиций между поколениями. В результате этого в представлениях людей многие запреты становятся неактуальными. В целом отмеченные изменения являются частью общего процесса трансформации этнической культуры в условиях глобализации и модернизации культуры. Ключевые слова: Волго-Уральский регион, чуваши, обычаи и обряды, связанные со смертью человека, запреты | 1628 | |||||
| 509 | В Ханты-Мансийском автономном округе – Югре (ХМАО – Югре) проживает около 1,5 тыс. лесных ненцев. Эта этническая группа включает в себя более мелкие локальные образования со своим отдельным говором и традициями. Смешавшись с соседними численно превосходящими их группами хантов, с которыми у них в настоящее время много общих черт в культуре, они сохранили свое этническое самосознание, особенности мировосприятия. В марте 2023 г. состоялась поездка автора в деревню Нумто, расположенную на берегу одноименного озера – одного из самых почитаемых священных мест коренных народов Югры и Ямала, а также территорией тесного межэтнического взаимодействия лесных ненцев и казымских хантов. Собранные данные свидетельствуют не только об активном бытовании здесь народных традиций, но и дают возможность увидеть происходящие в них изменения, прежде всего в сакральной сфере, имеющей достаточно консервативный характер. Основу фольклорных материалов составили разнообразные легенды о происхождении этого «небесного, божественного» озера и его священного острова. Подвижность фольклорных сюжетов обусловлена вариативной природой народного творчества, для их изучения использованы как полевые записи автора, так и данные, зафиксированные ранее другими исследователями, что позволяет проследить вариативность легенд о Нумто. Интерес представляет последовательность трансформаций фольклорного сюжета о жертвоприношении юноши на святом острове со второй половины XX в. и до сегодняшнего дня, которые свидетельствуют о сглаживании межэтнических противоречий между породнившимися группами: нумтовскими ненцами и казымскими хантами. Их культурному сближению способствовал также культ Казымской богини, одинаково почитаемой ими. В окрестностях Нумто в обрядовой сфере значительную роль играет ритуал жертвоприношения, который совершается не только местными жителями, но и представителями других этнических групп ненцев и хантов, приезжающих для поклонения местным святыням. В настоящее время наблюдаются послабления, вплоть до снятия запрета на посещение святого острова для женщин-ненок и хантыек, состоящих в родственных связях с ненцами. Причина – передача им одной из функций при разделке жертвенного оленя. В среде казымских хантов табу на посещение святого острова, существовавшее в прошлом для всех независимо от пола, также частично утрачивает свою силу. В рассматриваемом хантыйско-ненецком культурном симбиозе наиболее заметны изменения в традициях ненцев, в то время как в культуре казымских хантов они носят более скрытый характер. Ключевые слова: лесные ненцы, казымские ханты, хантыйско-ненецкие межэтнические связи, трансформация традиций, фольклорные сюжеты, Нумто, обряды жертвоприношений, святые места | 1628 | |||||
| 510 | В статье рассматриваются вопросы передачи родного языка следующим поколениям у населения Горно-Бадахшанской автономной области Таджикистана в ситуации активных языковых контактов: в местах фрагментированного распространения миноритарных памирских языков (ваханский, ишкашимский и др.), смешанных с зонами таджикского языка, где фрагментация населения усугубляется социокультурными практиками и брачными моделями; и при проживании в условиях внутренней и внешней миграции. В основу статьи положены материалы, собранные в ходе полевых исследований в Таджикистане и России методами наблюдения и интервью, в частности по методу фокус-групп, а также на основе анализа данных социальных сетей на памирских языках и публикаций по вопросам родного языка и лингвокультурной идентичности. Анализ языковых ситуаций проводится на основе типологической модели Эдвардса с выделением социолингвистических и демографических факторов, влияющих на жизнеспособность языковой группы. Мы рассматриваем формы передачи родного языка следующим поколениям у членов этих этнических групп в условиях двуязычия при традиционных моделях компактного проживания, а также в условиях многоязычия в ходе миграции. Установлено, каким образом стратегии жизнеобеспечения семьи, такие как тип расселения и брачные модели или выбор определенного типа миграции, оказывают влияние на стратегии и приемы передачи языковых навыков детям, а также на выбор и предпочтение языков родителями, а затем и самими детьми. Выявляются языковые предпочтения определенных групп на уровне семьи и этнической группы, их причины и приемы их поддержания. Кроме того, отмечен недавний поворот от нейтрально-позитивного отношения молодежи к родным (памирским) языкам к лингвистическому активизму и продвижению их в цифровом пространстве, а также созданию на них образовательных продуктов. Ключевые слова: памирские языки, ваханский язык, ишкашимский язык, таджикский язык, семья, Западный Памир, Горно-Бадахшанская автономная область, Таджикистан | 1621 | |||||
| 511 | На материале современного хакасского языка описываются структурно-семантические типы бипредикативных конструкций с семантикой условия. Многие вопросы, касающиеся описания сложных предложений, в хакасском языке еще не получили должного освещения, чем и определяется актуальность данного исследования. Цель статьи заключается в выявлении и описании структурно-семантических типов условных бипредикативных конструкций в современном хакасском языке. Материалом исследования послужила сплошная выборка примеров из произведений художественной литературы и фольклорных текстов на хакасском языке. В результате проведенного исследования делается вывод: для хакасского языка можно выделить три модели бипредикативных конструкций с зависимой предикативной единицей условия. Отношения между главной и зависимой частями бипредикативных конструкций осуществляется общетюркской условной формой =са (и его фонетическими вариантами) и аналитическими условными формами со служебным словом полза ‘быть, становиться’. На основе семантических признаков условные конструкции в хакасском языке подразделяются на реально условные и нереально условные. Реально условные конструкции характеризуются тем, что условие в их зависимой части мыслится говорящим как реально осуществимое, в нереально условных конструкциях – как неосуществимое. В реально условных конструкциях сказуемое главной части представлено формами индикатива, императива и оптатива, в нереально условных конструкциях – формой сослагательного наклонения. Ключевые слова: синтаксис, хакасский язык, условные конструкции, бипредикативная конструкция, реально условная конструкция, нереально условная конструкция | 1620 | |||||
| 512 | Статья посвящена выявлению и структурно-функциональному описанию «ментальных репрезентаций» пространства города у калмыцкой молодежи в период пандемии. Анализируя ментальные карты, автор выделяет универсальные черты, присущие повествованию о повседневной жизни в условиях ограничений в марте 2020 г., чувствах и настроениях, связанных с пандемией COVID-19, радикально изменившей образ жизни людей, и дистанционным обучением, занятиями спортом и использованием жизненного пространства. Исследование основано на методе ментального картирования, разработанном в работах К. Линча (1960) и Э. Толмэна (1948), где две основные характеристики города как репрезентируемой группы объектов и их отношений – читаемость (ligibility) и воображаемость (imageability) – используются как метод его деконструкции и как способ описания языка о городе. Цель работы – проследить, какой образ формируется в сознании молодежи по отношению к пространствам города Элисты. Исследование проводилось с использованием структурно-функционального метода. Автор приходит к выводу, что трансформация городского пространства под влиянием пандемии COVID-19 связана не только с физическими ограничениями. Автор анализирует, каким образом трансформируются локусы города в плане их пространства и каждодневных практик во время пандемии COVID-19. Собранный материал дал возможность проанализировать также эмоциональное состояние молодых людей, оказавшихся в столь непривычной для них ситуации, оценку ими своего положения и осмысление того, как период пандемии повлиял на образ жизни молодых людей. Ключевые слова: ментальная карта, репрезентация, пандемия, калмыки, молодое поколение, восприятие, город, пространство | 1619 | |||||
| 513 | Рассматриваются конструкции каузации отрицательных эмоций в бурятском языке. Актуальность работы связана с комплексным подходом к исследованию таких функционально-семантических категорий, как каузативность, который предполагает изучение категории с точки зрения взаимодействия разных языковых явлений. Объектом исследования выступают эмотивные конструкции, демонстрирующие взаимодействие категорий эмотивности и каузативности. В современной лингвистике можно заметить возросший интерес к проблемам категории эмотивности в лингвистике, что связано с необходимостью изучения эмоций и их репрезентации в языке. Эмоция гнева относится к одной из фундаментальных отрицательных эмоций. Цель работы состоит в выявлении семантико-структурных компонентов каузативных конструкций, выражающих отрицательные эмоциональные воздействия, вызывающие чувства гнева, раздражения, недовольства, злости в бурятском языке. Новизна работы заключается в том, что определение основных компонентов бурятских конструкций, репрезентирующих возникновение эмоций гнева, раздражения, злости, проводится впервые. Теоретико-методологической основой работы являются труды как отечественных, так и зарубежных лингвистов (В. И. Шаховского, А. Вежбицкой, К. Изард и др.). Материалом исследования послужила сплошная выборка каузативных конструкций, размещенных в Электронном корпусе бурятского языка (Бурятский корпус). В результате показано, что в каузативных конструкциях демонстрируется ситуация эмоционального воздействия, вызывающего определенную реакцию субъекта. Для обозначения каузации гнева в бурятском языке имеется достаточное количество морфологических каузативов. Были выявлены некоторые особенности их употребления. Так, глагол сухалд-уул-ха встречается чаще, чем уурл-уул-ха, что можно объяснить тем, что эмоцию, репрезентированную лексемой уурла-ха ‘сердиться’, в отличие от сухалда-ха, носители языка воспринимают как имманентно присущее состояние человека, не имеющее внешних раздражителей и не подверженное каузации. В репрезентации эмоционального воздействия участвуют неакционально-каузативные конструкции. При обозначении стимула эмоции используются полипредикативные конструкции с обстоятельственным значением, а также конструкции с компонентами в виде прямой речи. В качестве средств усиления значения эмоционального воздействия используются инструменталис, наречия-интенсификаторы, деепричастные формы. Ключевые слова: каузативность, эмотивность, каузативная конструкция, эмотивная конструкция, каузативный глагол, эмоциональное воздействие, отрицательные эмоции, интенсификаторы, бурятский язык | 1617 | |||||
| 514 | В традиционной культуре якутов охота всегда занимала важное место в системе жизнеобеспечения, этот сложный процесс окружался рядом сакральных практик и представлений, которые в несколько видоизмененном виде сохранились в современной Якутии до сих пор. В настоящее время в Республике Саха (Якутия) охота все еще является весьма популярным сезонным занятием, которое практикуется даже в городских условиях. Она сегодня сопровождается использованием современных технических средств и методов, а также окутана рядом бюрократических процедур. Однако ритуал остается неизменным элементом этого процесса. Весь алгоритм охоты связан с рядом условностей, поверий и обрядов, которые выглядят анахроничными в условиях современной действительности, ритуал продолжает играть важную роль в охоте, являясь обязательным правилом и критерием ее успешности. В этом ключе интересным становится вопрос исследования сохранения традиций в современном обществе: каким образом и почему они уживаются в реалиях XXI в. и по какому принципу формируются такие устойчивые артефакты традиционности? Актуальность данной темы обусловлена стремительными модернизационными процессами, через которые прошли многие коренные этносы российского Севера. Они определили формирование некоторых механизмов сопротивления этим процессам, возникновением «зон», в которых этничность нагнеталась и концентрировалась. К примерам таких областей в якутской современной культуре мы относим и охоту. В настоящем исследовании с привлечением опубликованных и полевых этнографических материалов, а также материалов по современному устному фольклору рассмотрена охота с точки зрения антропологического дискурса, проанализирована ее функциональная роль в общественных процессах, связанных с глобализацией, традиционализацией, а также рассмотрен охотничий фольклор в качестве выразительного средства общественного послания. В заключение авторы приходят к суждению, по которому в высоко-традиционных обществах «якорями» этнической культуры выступают те зоны традиционной жизни, которые связаны с категориями «страх» и представлениями о мистическом. Согласно таким установкам охота рассматривается как социокультурный феномен, консервирующий традиции благодаря сохранению в этой области традиционных представлений о взаимодействии с природой, близости к иррациональному. Ключевые слова: Якутия, современная охота, охотничий фольклор, современный фольклор, страшилки, традиционализм | 1614 | |||||
| 515 | Рассматривается происхождение, историческое развитие и особенности употребления цветообозначения буҙ ‘сивый, серый’ в башкирском языке. Слово впервые рассматривается в широком хронологическом диапазоне: прослеживается развитие лексемы от происхождения слова до современного состояния. Этимология слова основывается на трудах ученых, в которых восстанавливаются древние формы, эволюция значений слова прослеживается по письменным источникам, начинающимся с древнетюркского периода. Актуальность исследования обусловлена отсутствием комплексного исследования по происхождению, развитию и функционированию данной лексемы в тюркских языках. В ходе исследования выявлено, что лексема буҙ восходит к пратюркскому *boŕ ‘серый’, которое, в свою очередь, произошло от праалтайского *boŕV ‘серый’. Рефлексы праалтайской формы наблюдаются в тюркских и монгольских языках в значении сивой, серой масти лошади. Обнаружено, что в башкирском языке основная семантическая нагрузка слова буҙ заключается в обозначении масти лошади шерстью серого цвета с темными переливами, окраски животных и птиц. Но все же материал из корпусов прозы показывает, что в современном башкирском языке слово буҙ расширило семантику и употребляется в значениях ‘светло-серый’, ‘светло-пепельный’, ‘землисто-серый’, ‘пустой’, ‘пустынный’, ‘молодой’, ‘вольный’, ‘беззаботный’, ‘одинокий’. Цветообозначение может сочетаться с названиями широкого круга предметов: с названиями животных, соматизмами, ботаническими терминами, названиями горных пород и минералов, неба и небесных тел, ландшафта, абстрактных понятий. Ключевые слова: цветообозначение серый, сивый, башкирский язык, тюркские языки, семантика, сравнительно-историческое исследование | 1598 | |||||
| 516 | Объектом внимания настоящей статьи являются лексические трансформации как своеобразные маркеры динамики современных языковых систем. В условиях стирания национальных отличий научное внимание тем не менее обращается к процессу регионализации, актуальность которого обеспечивается его важной ролью в межкультурной коммуникации: выступая в роли механизма формирования национальной идентичности, регионализация представляет собой своеобразную реакцию на негативные вызовы глобализации. Цель статьи – рассмотреть различные проявления процесса словарного обновления, сопоставив в указанном плане современные русский и осетинский вокабуляры. Материалом исследования послужили данные русских толковых словарей и переводных осетинско-русских; кроме того, несомненно, актуальны и сведения лингвистического опроса определенной группы населения. Представлены наблюдения над следующими векторами названной динамики: неологизация и интернационализация словарного состава, демократизация и либерализация словаря; возвращение в активное словоупотребление устаревших лексем и характерные сдвиги в структуре понятийного содержания, мотивированные актуализацией денотатов. На материале соответствующих наблюдений констатируется специфика словарных изменений в русской и осетинской лексической системе. Утверждается, что в рамках процессов неологизации и интернационализации характер динамики в названных языках в целом идентичен, хотя инновации в осетинском вокабуляре чаще носят двуплановый (формально-семантический) характер и «в своем появлении обусловлены ресурсами как русского, так и в меньшей степени самого осетинского языка…» [1, с. 730]. Функциональные же сдвиги проявляются в русле двух разнонаправленных векторов: с одной стороны, влиянием глобализации, с другой – процессом регионализации, который обеспечивает своего рода консервацию этнической самобытности. При этом если русский языковой вкус весьма снисходителен к интенсивно протекающей либерализации и даже криминализации современного лексического запаса, то современный осетинский язык, напротив, демонстрирует традиционные нормы речевой деятельности: исторически сложившийся жизненный уклад, во многом актуальный для современных носителей осетинского языка, в значительной степени мотивирует поведенческие шаблоны, в том числе шаблоны языкового вкуса. Ключевые слова: динамика языка, языковой процесс, неолексемы, неологизация, демократизация языка, либерализация языка, актуализация лексем | 1596 | |||||
| 517 | Целью исследования являлся анализ аффиксального способа словообразования якутского, алтайского языков на материале лексики частей тела животных. Для сопоставления и выявления общего и отличительного в аффиксальном словообразовании в анализируемых языках привлекался бурятский материал. Материалом анализа послужили данные словарей разной типологии и сравнительно-исторических исследований в целом по алтайским, а также по тюркским и монгольским языкам. Сопоставительный анализ выполнен на основе сравнительно-исторических исследований по тюркским языкам, опорой послужила «Сравнительно-историческая грамматика тюркских языков. Лексика» (2001). Использованы описательный, сравнительный, сравнительно-исторический методы исследования, метод сплошной выборки, а также приемы словообразовательного анализа и синтеза, систематизации, классификации. Проведенный аффиксальный способ словообразования дал возможность выявить общее и отличительное в словообразовательной системе тюркских и монгольских языков, относящихся к разным классификационным группам алтайской семьи языков, находящихся в контактной зоне сибирского ареала. Установлено, что аффиксальный способ словообразования в сравниваемых языках является продуктивным для пополнения лексикона частей тела животных, некоторые из якутских аффиксов являются заимствованиями из монгольских языков и представляют общее достояние якутского и бурятского языков. В результате изучения собранного материала авторы приходят к выводу о необходимости сравнительного исследования вторичных номинаций лексики частей тела животных в якутском, алтайском и бурятском языках: выявление древнейших продуктивных словообразовательных способов способствует установлению внутренних форм производных слов и выявлению первичных корневых морфем, что представляет собой первостепенную задачу сравнительно-исторического исследования якутского языка. Ключевые слова: якутский, алтайский, бурятский языки, сравнительно-сопоставительное исследование, аффиксальный способ, словообразование, животные, части тела | 1595 | |||||
| 518 | В статье проводится лексический анализ тувинских названий пыток, которые известны в истории Тувы как тос эрии ‘букв. девять пыток’. Тос эрии относится к периоду маньчжуро-китайского господства, времени Циньской династии в Туве и Монголии (XVIII в. – до начала XX в.). Однако их правление Тувой осуществлялась через местных правителей, которые подчинялись в свою очередь монгольским. Исторические данные свидетельствуют о том, что китайская администрация управляла Монголией и Тувой по специально созданному документу «Уложение Китайской Палаты внешних сношений». И согласно его нормам были разработаны около 40 видов пыток для проведения следственных действий. Из них в Туве и Монголии применяли девять. Отсюда и происходят тувинские и монгольские названия пыток – тув. тос эрии/эрээ и монг. есөн эрүү ‘букв. девять пыток’. В статье впервые выявляются структурные и семантические особенности семантики названий «девяти пыток» в тувинском языке в сопоставлении с монгольскими. Тувинские и монгольские источники показывают наличие определенных расхождений в перечне видов пыток в разных работах. Анализ материала позволил установить семь соответствий в названиях «девяти пыток». В трех описываемых случаях имеются полные структурные и семантические соответствия в названиях: 1) тув. шаагайтаары/монг. шаахайдах ‘бить шаагаем по лицу’, 2) тув. маңзылаары/монг. банздах или чавчирга ‘бить по бедрам ног доской’, 3) тув. кулузуннар кадаары/монг. хулсан хадаас ‘вбивание острой тонкой щепки под ногти’. В этих случаях мы имеем дело с прямыми заимствованиями из монгольского языка. Остальные четыре параллели – это семантические соответствия, при которых один и тот же вид пыток называется в тувинском и монгольском языках разными лексическими средствами: в тувинском языке преимущественно описательно – словосочетаниями, в монгольском – специальными лексемами (тув. ооргага хаг кыпсыры ‘зажигание трута на спине’/монг. төөнүүр ‘подпаливание спины’, тув. хаак-биле кагар/монг. туйван ‘бить тонкими ветками ивы или другого дерева’, тув. ийи холунуң улуг-эргээнден азар/монг. дүүжин ‘подвешивание за большие пальцы рук’, тув. саактаары/монг. хавчуур ‘сжимание тисками голеней мужчин и рук женщин’). Проведенное лингвистическое исследование названий «девяти пыток» показало явное монгольское влияние. Тувинская лексика этой группы сформировалась в результате прямых заимствований из монгольского языка, а также описательной передачи значений монгольских лексем. Последнее может указывать на сравнительно меньшую распространенность (или частотность применения) видов пыток. В исследовании применялись сравнительно-сопоставительный метод, метод компонентного анализа и описание. Материалом исследования послужили данные тувинских и монгольских словарей, научных работ по тувинской истории, этнографии и истории права, а также работ монгольских исследователей, рассматривавших монг. есөн эрүү ‘букв. девять пыток’ с исторической точки зрения. Иллюстративный материал был извлечен из произведений тувинской художественной литературы и этнографических описаний. Ключевые слова: Tuvan language, Mongolian language, тос эрии / эрээ –есөн эрүү ‘nine tortures,’ borrowing, structural and semantic features | 1591 | |||||
| 519 | В статье представлен опыт составления «Словаря топонимов Республики Саха (Якутия): населенные пункты» на русском языке, включающего 562 словарные статьи. Актуальность работы обусловлена активизацией топонимических исследований в регионе и возникшей необходимостью фиксации его топонимической системы в данный исторический период. Новизна определяется охватом топонимического материала, глубиной его анализа, а также широтой лингвистических и экстралингвистических проблем, решаемых в процессе сбора языкового материала и составления статей словаря. Анализируются требования к составлению топонимических словарей, выявляются трудности составления словарных статей и предлагаются пути их решения. Подготовка материалов для словаря была сопряжена с рядом проблем, которые в ходе исследования были решены: предложено фиксировать повторяющиеся наименования населенных пунктов в одной словарной статье с указанием месторасположения каждого; в качестве заголовочного слова выбрано официальное современное русскоязычное наименование, к которому в скобках прилагается якутское название, их орфографическое и графическое оформление (особенно при наличии вариантов) определено в соответствии с требованием нормализации наименований географических объектов Федерального закона РФ; в качестве справочного материала в словарные статьи включены все имеющиеся на данный момент сведения о происхождении ойконима, языке-источнике, а также информация этнографического характера; для обозначения местонахождения приводится административно-территориальная характеристика географического объекта. Для дальнейшей работы определяются перспективы сбора и анализа материала над дополненным и исправленным изданием словаря, дается обоснование необходимости фиксации в словаре акцентологических норм, а также включения в новый словарь сведений о других территориально-муниципальных наименованиях: наслегах, сельских поселениях, районах и улусах Республики Саха (Якутия). Ключевые слова: словарь топонимов, ойконимы, топонимика, кодификация, этимология, Республика Саха (Якутия), язык-источник, лексикография | 1589 | |||||
| 520 | В статье анализируются половозрастные названия мелкого рогатого скота в алтайском языке и его диалектах в сопоставлении с другими тюркскими и с монгольскими языками. Рассмотрена скотоводческая лексика, которая не зафиксирована в имеющихся словарях и источниках алтайского языка. Актуальность исследования лексики животноводства тюркских языков Сибири, в частности алтайского, определяется, с одной стороны, недостаточной изученностью, с другой – тем обстоятельством, что многие лексические единицы в силу определенных социолингвистических обстоятельств архаизируются или полностью выходят из употребления, иногда заменяются заимствованиями из русского языка. Материалом для исследования послужили все имеющиеся словари по данным языкам, а также экспедиционные материалы, собранные автором во время экспедиции в места компактного проживания носителей алтайского языка в 2022–2023 гг. В ходе исследования установлено, что половозрастные названия мелкого рогатого скота алтайского языка в большинстве случаев являются общетюркскими, различия проявляются на морфофонологическом уровне; в терминах, обозначающих возраст мелкого скота, наблюдаются семантические сдвиги. Имеются также тюркско-монгольские заимствования и более поздние монгольско-тюркские. Сходство в рассматриваемой лексической подсистеме алтайского и хакасского языков, а также некоторые общие черты с монгольскими языками объясняется их ареальной близостью, одинаковыми условиями жизни кочевых народов. Лексические диалектизмы, языковые особенности появляются в ходе исторического развития каждого народа. Ключевые слова: лексика, животноводческая лексика, тюркские языки, алтайский язык, монгольские языки, тематическая группа, сопоставительный анализ | 1589 | |||||
| 521 | В статье приводятся результаты социолингвистического обследования, которое проводилось автором в марийской диаспоре московского региона с целью выявления и описания функционирования этнического языка. Один из аспектов исследования посвящен вопросу межпоколенной передачи этнического языка в условиях диаспорного проживания. Респонденты первого поколения в выборке в целом демонстрируют высокий уровень языковой лояльности и уверены в том, что не утратят этнический язык, их опасения касаются скорее представителей второго поколения, выросших в московском регионе. Среди основных факторов, способствующих раннему овладению этническим языком во втором поколении, были названы следующие: погружение в языковую среду в марийской деревне летом; внутрисемейное бытовое общение на этническом языке; привлечение детей к участию в культурных мероприятиях, организованных в Москве марийским землячеством, по инициативе отдельных представителей или групп диаспоры. Однако при непосредственной реализации данные модели обнаруживают на практике ряд существенных недостатков: дальнейшая русификация марийской деревни, а значит, скудное овладение марийским; отведение ребенку роли пассивного слушателя в разговорах взрослых; отсутствие культурных форм, отвечающих запросам подростков. Заметную роль в слабой передаче детям этнического языка играют негативные аттитюды, стигматизирующие идеологии, языковые практики, унаследованные респондентами в отношении марийского языка на малой родине. В ходе обследования были зафиксированы отдельные позитивные сдвиги в этом направлении, преимущественно среди молодых респондентов, вследствие осознания ценности языка и изменения языковых стратегий и идеологий. Это важно, поскольку марийский язык является одним из основных признаков этнической идентичности в выборке: утрата во втором поколении диаспоры марийского приводит к утрате некоторых других этнических маркеров и как следствие — к размыванию границ этнической группы. Ключевые слова: марийский язык, этнический язык, внутренняя диаспора, московский регион, межпоколенная передача языка, аттитюды, идеологии, речевое поведение | 1582 | |||||
| 522 | Рассматривается традиция гостевания ретпе çӳрени / эртеле кайни в современных праздниках и обрядах чувашей на примере сельских сообществ – традиционной среды формирования и бытования их этнической культуры. Цель исследования – выявление форм гостевания и определение их роли в системе социальных связей этнической группы. Дается характеристика традиционных элементов и новаций в культуре гостевания, описаны основные признаки трансформации данного обычая, выявлены причины изменений под влиянием социально-экономических факторов в XX – первых десятилетиях XXI в. Гостевание рассматривается как социально обусловленное явление, отражающее в своей динамике процессы трансформации сообщества. Исследование основано на полевых материалах авторов, собранных в 1998–2003, 2020–2022 гг. в Республиках Башкортостан и Татарстан, Самарской области и Чувашской Республике. Анализ традиции гостевания показал, что они были вписаны в календарные праздники и обряды чувашей, определяли их структуру, пространственно-временные, акциональные характеристики, а в масштабах сельской общины выступали одним из действенных способов социального взаимодействия в рамках патронимических групп. В современной культуре гостевание и связанные с ним ритуальные действия продолжают бытовать в целостных формах или в виде отдельных элементов в календарной обрядности чувашей, составляя актуальную часть религиозно-обрядовых практик в отдельных сельских локусах. Сохраняются элементы гостевого этикета, цифровой код обрядности, отношение к гостям в контексте ритуала, приготовление традиционных блюд и др. Существующие практики гостевания свидетельствует о востребованности данной формы социального взаимодействия для поддержания и укрепления внутрисельских связей и родственных отношений. Трансформация обычая проявляется чаще в замещении традиционных форм новациями, которые носят внеэтнический характер, изменении состава участников, форм гостевания, его атрибутов, сокращении ритуала во времени. Изменения вызваны ослаблением (частичной утратой) родственных и соседских связей в сельских сообществах, уменьшением значимости народных праздников и обрядов в общественной жизни, появлением современных средств коммуникации. Ключевые слова: гостевание, гостеприимство, праздники, обряды, чуваши | 1576 | |||||
| 523 | В настоящем исследовании на основе этнографических данных и фольклорных источников предпринята попытка реконструкции «жениховой бани» в контексте карельской свадебной традиции. Актуальность выбранной темы определяется малоизученностью обозначенной проблемы, а также постоянным интересом в обществе к народной культуре. Некоторые элементы свадебного обряда, получив переосмысление, повсеместно включаются в современные церемонии. Целью статьи является анализ акциональных и вербальных элементов обряда жениховой бани с учетом темпорально-локальных характеристик, его реконструкция и представление обрядовых функций. Новизна работы состоит в том, что полученные результаты дадут возможность выявить дополнительные сведения о комплексе свадебной обрядности карелов. Практическая значимость определяется использованием материалов данного исследования в образовательной и культурной деятельности Карелии. Методология исследования при реконструкции обряда жениховой бани опирается на системный подход, который основывается на сравнительно-историческом и структурно-семиотическом методах и целостном анализе текста. Теоретическую основу исследования составили труды как зарубежных, так и отечественных ученых, среди которых следует отметить фундаментальные работы Ю.Ю. Сурхаско, Н.А. Криничной, А.С. Степановой, Л.И. Ивановой. Материалом для проведенного анализа послужили этнографические описания, а также фольклорные источники, среди которых основное место принадлежит свадебным песням, записанным от различных локальных групп карелов. Наиболее ранние тексты относятся к концу XIX в., поздние варианты были зафиксированы карельскими учеными в первой половине ХХ в. Указанные источники были опубликованы в ряде зарубежных и отечественных сборников. В ходе анализа удалось выяснить, что «женихова баня» в обряде выполняла апотропеическую и посвятительную функции и являлась локусом, обеспечивающим трансформацию социального статуса одного из основных участников ритуала. Ключевые слова: карелы, свадебный обряд, баенные руны, баня для жениха, фольклор | 1576 | |||||
| 524 | Представлено описание генонима Луникерский – наименования рода тунгусов Нерчинского уезда XIX в. В целях определения этноязыковой принадлежности генонима Луникерский использованы методы сравнительно-исторического языкознания, а также экстралингвистические факты по данным документов Государственного архива Забайкальского края о численности рода, виде хозяйства тунгусов-луникеров, позволившие полагать об ином, нежели оленеводство, образе жизни рода. Данное родовое название неоднозначно с точки зрения этноязыковой принадлежности, поэтому описывается два плана содержания значения генонима как родового имени тунгусов Нерчинска. Собственно-этнонимное значение генонима связано с обско-угорским этноязыковым субстратом, например языком и этнографией ханты. Данное предположение связано с возможностью соотнесения изображений рыбы и белки на личных тамгахпечатях старост Луникерских родов с собственно-этнонимным (генонимным) значением родового названия Луникер. Об этой возможности свидетельствуют впервые приведенные родовые (личные) тамги старост тунгусов-луникеров, извлеченные из ревизских описей Государственного архива Забайкальского края. До-этнонимное (генонимное) значение генонима Луникер (Люникер) может быть связано с северно- самодийской лексемой именования «орла» (нганасанского luŋfe / leŋfe ‘орел’) и доказывается опорой на лингвистические и экстралингвистические данные. На вероятность гипотезы о соотнесении этноязыкового состава рода Луникер указывает и то, что в этнической среде бурят-инородцев имелись роды тавангуцкие (иногда табунуты). Значение данного экзонима объясняется из лексики кетского языка и означает «лесной», напоминая о Лесных народах эпохи монголов. В эвенкийском языке корнеслов тэвэ означает ‘народ, племя’ в значении ‘иноплеменник’, т. е. это аллоэтноним для тунгусо-маньчжурских племен прошлого. Буряты-табангуты, или табунуты, кочевали смежно с тунгусами Нерчинска, что позволяет объективировать этническую и языковую «пестроту» тунгусского населения Урульгинской степной думы Нерчинского уезда. Значение генонима Луникерский, которое представляет собой весьма архаичный ментефакт в качестве родоплеменного имени, а потому неоднозначное тому подтверждение. Ключевые слова: геноним Луникерский, тунгусы Нерчинска, Урульгинская степная дума, Государственный архив Забайкальского края, орел-тотемный первопредок, нганасанский язык, тамга старосты рода | 1574 | |||||
| 525 | Представлен анализ структуры русских и бурятских преданий о баргутах, относящихся к микролокальной традиции (Баргузинский район Республики Бурятия). Актуальными представляются компаративные исследования преданий, созданных русскими переселенцами при освоении нового ландшафта в сравнении с преданиями коренных народов. Целью работы является определение специфики бытования локальной традиции бурят и русских в преданиях о баргутах, отражения в ней этнокультурных особенностей в условиях территориальных межэтнических контактов. Имагологический метод анализа позволит воссоздать процесс формирования образа чужого (баргута) в русской традиции в сравнении с бурятским видением этого образа, также востребованным является герменевтический метод интерпретации нарративов. Предания связаны с баргутами, одним из монгольских племен, ранее населявших этот край. Источниками исследований являются архивные записи русских преданий и полевые материалы автора работы. В преданиях со схожим сюжетом причиной исхода аборигенов края является единый мотив появления белой березы в хвойном лесу, маркируется оппозицией «свой – чужой» через цветовой код «белый – черный», фитокод «березовый – хвойный». В ходе исследования установлены структурные особенности построения преданий о баргутах в разной этнической традиции. Выявлена вариативная трансформация инварианта мотива исхода баргутов в русской традиции, связанной с преданиями о чуди: уходят, сами себя погребают, самозакапываются в ямах, бросаются со скал, топятся в реках. Структурообразующим в построении русских преданий является мотив самоубийства чуждого, враждебного народа. В бурятских преданиях устойчивый мотив ухода, а не мифологического самоубийства связан с историческими событиями исхода баргутов, близкого родственного племени, их современников. Важнейшим выводом является установление феномена фольклорного локального наррратива, манифестирующего содержание этнической и/или исторической памяти, трансформацию и адаптацию к инокультурному стереотипу. В условиях культурного пограничья «чужое», приобретая неоднозначное значение, почти превращается в «свое». Ключевые слова: русские, буряты, этнокультура, пограничье, локальные традиции, инвариант мотива, варианты мотива, чудь, исход | 1570 | |||||
| 526 | В статье рассмотрены материалы селькупских диалектов, собранные А. П. Дульзоном и его последователями в XX в. и Г. Ф. Миллером, П. С. Палласом, М. А. Кастреном в XVIII в., с точки зрения диалектно-дифференцирующих изоглосс и показано, что в системе соответствий между южными и центральными селькупскими диалектами было множество исключений. При рассмотрении материала по общеизвестным изоглоссам не удается выявить системных отличий между южными и центральными диалектами в XVIII в. В связи с этим в статье поставлена задача определить, когда возникли различия между южными и центральными диалектами и насколько значительными были отличия между северным и центрально-южным селькупским. Для решения этой задачи на платформе «ЛингвоДок» (lingvodoc.ispras.ru) были размещены пять словарей Г. Ф. Миллера, созданные в XVIII в., далее они были проанализированы с помощью программ анализа графико-фонетических изоглосс и базисной лексики. В результате было установлено, что в XVIII в. северно-селькупский уже четко отличался от центрально-южных диалектов и фонетически, и лексически. Можно утверждать, что уже в тот период было два селькупских языка. При этом между южными и центральными диалектами в тот период не было системных диалектно-дифференцирующих фонетических изоглосс, но лексически они уже отличались между собой. Ранее было установлено, что все фонетические особенности нарымского диалекта, выявленные для XXI в., в книге святителя Макария (Невского) «Материалы для ознакомления с наречием остяков Нармыского края» 1887 г. уже были. Таким образом, становится ясно, что фонетические отличия между южными и центральными диалектами сформировались только в начале XIX в., хотя по методике глоттохронологического анализа С. А. Старостина они разделились еще в середине II тыс. н.э. Ключевые слова: селькупские диалекты, графика, фонетика, лексикостатистика, архивные словари, аудиословари | 1569 | |||||
| 527 | В 1928 г. главной сенсацией для всего мира стала авария дирижабля «Италия», потерпевшего крушение на обратном пути после достижения Северного полюса. Несколько государств попытались совместными усилиями спасти оставшихся в живых людей. Но Ледовитый океан не уступал – более того, новой жертвой стал полетевший на спасение экспедиции Умберто Нобиле экипаж самолета Раула Амундсена. Прервать череду неудач удалось благодаря активному включению в операцию Советского Союза, направившего в район поисков три корабля с двумя самолетами. Благодаря напряженной работе экипажа ледокола «Красин» и опыту летчика Бориса Чухновского в последний момент удалось спасти терявших надежду полярников. Одним из наиболее заметных актов агитационной кампании, широко развернутой после завершения операции, стал оперативный выпуск полнометражного документального фильма «Подвиг во льдах», с большим успехом прошедшего по многим отечественным и зарубежным экранам. В основу фильма легли хроникальные съемки кинооператоров, работавших на трех кораблях, участвовавших в операции по спасению. Цель статьи – реконструкция истории создания кинодокумента конца «эпохи немого кино». Объектом рассмотрения станет хронотоп «спасательной летно-морской экспедиции», положенный режиссерами «братьями Васильевыми» в основу фильма. В контексте сведений разных источников об освещаемом событии будет проведен комплексный анализ содержания и структуры кинофильма. Во вступлении дается краткий обзор периода авангардного становления языка российского документального кинематографа. В основной части при анализе содержания эпизодов и сюжетного построения фильма «Подвиг во льдах» приводятся также литературные свидетельства участников спасения экспедиции Нобиле. При таком подходе, согласно принципу дополнительности-комплементарности, хроникальный фильм нужно рассматривать не только как самостоятельный достоверный источник, но и как эмоциональный образ-повод, воссоздающий во взаимодействии с другими информационными материалами атмосферу эпизода истории, интерес к которому не пропал и в настоящее время. Ключевые слова: дирижабль «Италия», кинохроникеры, киноавангард, принцип комплементарности, эпизоды, структура, немой документальный фильм «Подвиг во льдах» 1928 г. | 1562 | |||||
| 528 | Статья посвящена морфологическим каузативам в татышлинском говоре удмуртского языка (Республика Башкортостан). В результате долгого интенсивного контакта с окружающими тюркскими языками – татарским и башкирским – татышлинский удмуртский выработал более сложную систему каузативных показателей, чем литературный. Она включает два суффикса: общеудмуртский -t, а также -ttə̑r, который является тюркским заимствованием и отсутствует в литературном удмуртском. В статье рассматриваются семантические и морфосинтаксические свойства суффиксов. Показано, что два суффикса накладывают разные ограничения на производящие основы, главное из которых заключается в том, что -t в отличие от -ttə̑r может служить вербализатором и присоединяться к именным основам. Еще одно важное различие состоит в том, что -ttə̑r может обозначать как одинарную, так и двойную каузацию. Между тем принципы маркирования каузируемого одинаковы для дериватов с обоими суффиксами и совпадают с литературным удмуртским: каузируемый маркируется аккузативом вне зависимости от аргументной структуры производящего глагола, что противоречит иерархии Комри. Суффиксы могут выражать весь спектр типологически засвидетельствованных частных каузативных значений (фактивное, опосредованное, рогативное), за исключением пермиссивного. Кроме того, в некоторых идиолектах -ttə̑r вводит дополнительную семантику интенсификации или намеренности, что характерно для двойных каузативов. Учитывая его морфосинтаксические свойства и данные других языков, мы предполагаем, что на этапе заимствования этот формант представлял собой две каузативные морфемы, но на синхронном уровне он функционирует как единый суффикс. Таким образом, суффиксы -t и -ttə̑r демонстрируют отличия не только друг от друга, но и от соответствующих суффиксов литературного удмуртского и тюркских языков. Ключевые слова: морфологический каузатив, двойной каузатив, заимствование аффиксов, диалектная морфология, удмуртский язык, тюркские языки | 1548 | |||||
| 529 | Билингвизм в Республике Башкортостан играет значительную роль в сохранении культурного многообразия и национальной идентичности региона. Он позволяет людям общаться и участвовать в различных сферах жизни, сохраняя при этом свое языковое и культурное наследие. В статье предметом исследования выступают билингвизм, полилингвизм в Республике Башкортостан. Рассматриваются масштабы распространения национально-русского двуязычия. В республике наиболее сильно развито башкирско-русское, татарско-русское двуязычие. При проведении исследования применялись методы количественного анализа сведений, полученных из различных источников. При составлении таблиц использовались статистические обработки цифровых данных. Цель работы – на основе данных переписей населения рассмотреть особенности функционирования двуязычия и многоязычия в Республике Башкортостан, определить их основные типы. Автор также обращает внимание на полилингвальное образование, которое существует в современном обществе. В образовательных учреждениях Республики Башкортостан организовано изучение 14 родных языков. В статье также отмечено, что субординативный билингвизм и полилингвизм сопровождаются интерферентными ошибками, исследование которых поможет разработать эффективные методы обучения русскому языку как второму языку для носителей национального языка и избежать повторения этих ошибок в будущем. По итогам Всероссийской переписи населения выявлено, что в республике функционируют около 150 языков. Языками межнационального общения являются русский, башкирский и татарский. Население Республики Башкортостан составляет 4 091 423 человека, среди которых башкиры – 1 268 806, русские – 1 509 246, татары – 974 533, марийцы – 84 988, чуваши – 79 950, украинцы – 14 876, мордва – 10 970, удмурты – 17 149, белорусы – 3 753, другие национальности – 61 096. Следует отметить, что русским языком владеют 98,5% населения, башкирским – 23%, татарским – 20,1%, английским – 3,2%, марийским – 1,5%, чувашским – 1,3% населения Республики Башкортостан. Несмотря на все условия, созданные для сохранения национальных языков своих народов, в республике наблюдается снижение уровня владения родными языками, кроме русского. Ключевые слова: башкирский язык, родной язык, русский язык, билингвизм, полилингвизм, двуязычие, многоязычие, типы билингвизма, перепись | 1547 | |||||
| 530 | В данной статье исследуется, каким образом представления коми-пермяков о душах умерших реализуются в устных нарративах, какие языковые средства активизируются в данных текстах, в какой степени русские заимствования проникают в коми-пермяцкий язык. В качестве основного метода используется контекстуальный анализ, который направлен на описание языковых особенностей, отражающих связи языка и духовной культуры коми-пермяков. Представления о душе у коми до сих пор сохраняют свою специфику: считается, что у человека существует две души – лов и орт. Первая – это «внутренняя» душа, душа-дыхание, выходящая из тела во время смерти, вторая – это «внешняя» душа-тень, двойник человека, который может стать видимым перед его смертью. У современных коми-пермяков нет четких представлений о двух формах души, хотя сохраняются нарративы о различных предвестниках смерти, в том числе и о «двойниках». В коми-зырянском языке помимо исконного слова орт в диалектах фиксируется также слово урöс: у коми-ижемцев это слово обозначает персонажа, близкого к душе орт. Лексема урöс известна также и коми-пермякам: у кочевцев она употребляется в текстах о предвестниках смерти, у обрусевших оньковцев это «привидение», появляющееся перед смертью. Душа умершего остается в доме до 40-го дня (шести недель). Она проявляет себя различными звуками, для описания которых в коми-пермяцком языке существует богатая система ономатопеических средств. Кроме того, в рассказах о проявлении души умершего встречаются и русские заимствованные глаголы со значением ‘мерещиться, чудиться’ блазни́тны, вержи́тчыны, верши́тчыны, вӧржи́тчыны, прикаша́йтчыны, а также исконный глагол казьмö́тчыны ‘напомнить о себе, дать знать о себе’, при этом последний глагол имеет более конкретное значение и употребляется также и в прямом значении. По всей видимости, основной причиной заимствования коми-пермяцким языком русских диалектных глаголов обманчивого восприятия является их абстрактный характер, отвлеченность от конкретных проявлений (чаще всего звуковых), которыми описывается появление душ умерших в коми-пермяцком языке. Ключевые слова: коми-пермяцкий язык, душа орт, душа лов, ономатопеическая лексика, мерещиться | 1544 | |||||
| 531 | Статья посвящена анализу вокализма в среднечулымском языке, одном из двух диалектов чулымскотюркского языка, представляющего собой часть хакасско-шорской подгруппы тюркских языков. В статье исследуются различные фонетические процессы, связанные с развитием гласных, в том числе изменения, происходившие в исторической перспективе и в контексте синхронных фонетических явлений. Авторами проведен детальный анализ изменений пратюркских гласных в среднечулымском языке, включая повышение подъема, лабиализацию, а также рефлексацию гласных в позиции после велярных согласных. Рассматривается также влияние консонантного окружения на качественные и количественные изменения гласных, такие как компенсаторная и контракционная долгота, а также частные случаи стяжения в различных контекстах. Основное внимание уделяется акустическим данным, полученным в ходе полевых исследований, которые позволяют уточнить ранее предложенные гипотезы о фонетических изменениях. В частности, для одного из носителей опровергнуты предположения о полном переходе передних гласных в позиции после велярных в задний ряд, что было предложено ранее на основе слухового анализа. Рассмотренные процессы помогают не только глубже понять внутреннюю эволюцию среднечулымского вокализма, но и выявить его уникальные инновации, которые отличают этот диалект от других языков хакасской подгруппы. Ключевые слова: вокализм, среднечулымский диалект, фонетические изменения, полевые исследования | 1544 | |||||
| 532 | На примере локальной традиции нижнепечорских староверов-беспоповцев описываются особенности позднего бытования погребально-поминальных причитаний в Усть-Цилемском районе Республики Коми. В исследовании обращается внимание на достаточно позднее изучение причети фольклористами. Сбор причетов производился разными исследователями не систематически. Записи 1929 г. были опубликованы с комментарием лишь в 2013 г., еще одна крупная публикация текстов, собранных в 1942 г., относится к 1962 г. С разной степенью полноты причеты публиковались и в других сборниках. Преимущественно в XXI в. появляются и аналитические статьи. В настоящей статье причетная традиция рассматривается с позиции этнографического исследовательского похода, главное внимание обращается на функционирование жанра, место и роль причетов в погребально-поминальном обряде в конце XX – начале XXI в. Описываются факторы, способствовавшие приобщению причитальщиц к традиционной плачевой культуре. Приводится обрядовая терминология, устойчивые выражения, являющиеся наименованием плачей, свидетельствующие об их исполнении, а также лексика, представленная в плачах метафорическими заменами, эпитетами. Анализируется значение регулирования исполнения плачей относительно времени суток, а также рассматривается ограничение их исполнения по отдельным возрастным и социальным группам. Обращается внимание на локальную особенность исполнения плачей по усопшим, которые прижизненно проявляли неуважение к некоторым представителям семьи и являлись обидчиками, – посредством плача выражались недоброжелательные поступки и действия умершего человека. Статья написана на основе полевых материалов, собранных автором в разные годы в усть-цилемских селах и деревнях, на опубликованных материалах и архивных источниках, хранящихся в Научном архиве Коми НЦ УрО РАН. Ключевые слова: староверы-беспоповцы, погребально-поминальные причитания, плач, плачея, народная терминология, устный рассказ, обрядовая лексика | 1539 | |||||
| 533 | Рассматривается значимость отдельных факторов самосознания (язык, религия, культура, историческая память) в поддержании польской этнической идентичности членов общественной организации «Дом Польский» в Томске в конце 2010-х гг. Основными теоретическими рамками работы выступают конструктивистский подход к теории этноса (Р. Брубейкер, В. А. Тишков) и теория исторической памяти (М. Хальбвакс). Исследуются этнические автостереотипы членов данной группы. Выявлена вариативность и ситуативность самоопределения по этническому либо политическому признаку в зависимости от контекста обстоятельств: от этнонима «поляк» до политонима «россиянин». Выявлена важность изучения/знания польского языка респондентами как одного из компонентов идентичности. Большинство респондентов знают или изучают польский язык. Религиозная принадлежность, исповедование католицизма, как выявлено, не имеет решающего значения для осознания себя поляком. Отдельно рассмотрены вопросы сохранности исторической памяти как фактора этнической идентичности. Респонденты отметили важность семейной истории и архивных материалов (писем, фотоальбомов) в передаче традиций и сопричастности к истории польского народа. Поляки Сибири приехали сюда в разное время в XIX и ХХ вв. В большинстве случаев это были недобровольные переселения. Исследованы вопросы интеграции поляков в российское общество. Согласно результатам исследования, большинство опрошенных считают, что поляки полноценно интегрированы в российское общество. К сожалению, иногда происходит экстраполяция действий и заявлений польских политиков на всех поляков в российском общественном сознании, что может влиять негативно на отношение россиян к этой этнической группе. Результаты интервьюирования позволяют сделать вывод, что самосознание российских поляков, имеющих (или предполагающих наличие) польских предков, амбивалентно и конструируется в зависимости от внешних факторов. Выявлена высокая значимость исторической (коллективной) памяти, которая является основным маркером идентичности российских поляков, в то время как языковой и религиозный маркеры не играют столь значимой роли. Ключевые слова: поляки, российские поляки, Сибирь, этническая идентичность, историческая память, автостереотипы, конструктивизм, общественные организации | 1538 | |||||
| 534 | Тональные языки могут значительно различаться по тому, какую функциональную нагрузку несёт тон. Карлос Гуссенховен предложил ввести понятие тональной плотности языка, однако до сих пор не предпринималось попыток сделать это понятие практически применимым. В статье предлагается методика определения индекса тональной плотности (ИТП) языков. ИТП понимается как отношение числа тонем или маркированных тонов к числу сегментных единиц в тексте некоторой протяжённости. Ключевыми понятиями при этом являются: — тонема — тональный контур, который задействован в выражении лексического или грамматического значения; — тональный домен — последовательность сегментов, на которой реализуется тонема; — маркированный тон — часто выделяется в языках с двухуровневыми тональными системами, в таких языках слоги или моры, не несущие маркированного тона, могут считаться бестоновыми; — базовая сегментная единица — слог или мора. Как слог, так и мора может быть принят(а) в качестве базовой единицы, при этом числовые значения ИТП для моросчитающих языков будут различаться (таким образом, можно говорить о «морном ИТП» и «слоговом ИТП»). При этом важен вопрос простоты или сложности практической сегментации базовых единиц: в некоторых языках выделяют до четырёх степеней тяжести слога; иногда даже в близкородственных языках слоги идентичной структуры получают различную трактовку в отношении слогового веса, и т. п., что затрудняет подсчёт числа мор. С другой стороны, в некоторых языках вызывает трудности выделение слогов; для таких языков подсчёт «морного ИТП» был бы предпочтителен. В качестве практической иллюстрации применения методики, «слоговой ИТП» был подсчитан для трёх разноструктурных языков. В навахо (атапасские языки, США) с маркированным высоким тоном ИТП составил 35,8. В бамана (западная ветвь манде, Зап. Африка), языке с 2-уровневой системой, оба тона которой являются релевантными, индекс составил 70. В восточном дан (южная группа манде, Зап. Африка), языке с 5 уровневыми тонами, индекс составил 105,8. Ключевые слова: тональная плотность, тонема, тональный домен, маркированный тон, слог, мора | 1537 | |||||
| 535 | Статья посвящена очередной попытке определения этноязыковой принадлежности одного из наиболее загадочных политонимов дорусской Сибири – Пегая Орда как наименования всего населения определенной территории без учета их этнической, языковой и культурной идентичности. Под политонимом Пегая Орда были объединены все кочевые народы Сибири в постмонгольскую эпоху. В домонгольскую (или монгольскую) эпоху в китайских хрониках зафиксирован политоним Бома «пеголошадные» (驳-马 [bo-ma] ‘пегая (пятнистая) лошадь’) или Алакчин (а также алаты) как именование некоего племени, имевшего пегих (по-другому, пестрых) лошадей. Если первая часть соционима Пегая Орда связана концептуальным значением с Бома, Алакчин, алаты и племя Олхонүүд монголов, основа которых связана с алтаеязычным апеллятивом алаг/алха ‘пестрый, пегий’, то вторая часть соционима Орда – с монгольским ард ‘1. арат, трудящийся; народ; ард түмэн парн. народ’. Локализация загадочных Бома соответствует ареалу монгольской ойкумены, что территориально совпадает с северо-восточной частью современного Забайкальского края, в том числе включая и северные территории Китая – Маньчжурию, Хулунбуир и Хайлар. Анализ значения данных онимов, ареально сопряженных с монгольской ойкуменой, позволил предположить о самоедоязычном начале онима Олхонүүд монголов, равно как и Бома, Алакчин и алат(ов). Заметим, что понятие «пестрый» имеет этнографическую фиксацию в ключевых образах бурят-монгольского мира. К тому же синонимичное Бома оним хэцы (или хэла), зафиксированное китайскими хронистами как другое именование народа Бома, мы сопоставили с генонимом Хуацай/Хоацай хори-бурят. Геноним Хуацай/Хоацай как именование одного из самых крупных родов восточной группы бурят – хори-бурят по своему значению сопоставим с антропонимом Хасаевъ, зафиксированного в ревизской описи инородческого населения Иркутской губернии Агинской степной думы за 1830 г., являющимся личным именем бурята рода Хуацай. Имя Хасаевъ (от имени Хаса) в ревизии бурят за 1830 г. мы сопоставляем с ненецким Хасё, однако при этом не исключая и возможности сопоставления данного исторического антропонима с самоназванием ненцев – хасава ‘1) мужчина; хасава ӊацекы мальчик’; хасава ню ‘сын’. Дальнейший анализ данного личного имени Хасаевъ позволил сравнить его значение с ненецким хасё ‘1. образн. мужчина; 2. (с прописной) Хасё (имя собств. муж.)’, что позволило нам предположить, что именно от этого имени, бывшего некогда эпонимом, и образовался геноним Хуацай. Самоедоязычное начало (и каких-то кетоязычных племен) наблюдается в генонимии хори-бурят и тунгусов Гантимура Нерчинского уезда XVII–XIX вв. как автохтонного населения исторической Даурии русского периода истории Восточного Забайкалья. На основе ономасиологического подхода конструктивным явился метод концептуальной метафоры как результативного метода вкупе с методом концептуальной метонимии, позволяющий описать до-этнонимное и собственно этнонимное значения исторических онимов в проекции номадизма, имеющих самоедоязычное (и кетское в том числе) этноязыковое начало. Ключевые слова: Бома, Пегая Орда, Алакчин, Олхонүүд монголов, китайское хэцы, геноним Хуацай/ Хоацай хори-бурят, ревизские сказки 1830 г., пеголошадные, самоедоязычные племена, «пестрые» | 1532 | |||||
| 536 | Рассматриваются причастные темпоральные конструкции со значением одновременности в казымском диалекте севернохантыйского языка. Богатство и разнообразие инвентаря данных конструкций фиксируется в ряде работ, однако существующие описания не дают ясной картины их функционирования и дистрибуции. Цель исследования – более подробно описать семантику конструкций одновременности, определив характерные черты каждой из них. Материал для исследования был получен в ходе опроса носителей с. Казым ХМАО-Югра по методике завершения носителем предложенного стимульного контекста, исходная часть которого состояла из зависимой клаузы каждой конструкции с варьированием глагола. Опросник был составлен на основе выборки из 50 глаголов различных аспектуальных классов. Для исследования было выбрано пять конструкций: одна причастно-падежная (локативная) и четыре причастно-послеложных конструкций с послелогами pŏrajən, măr(ən), kŭtən и saxət/sati/sa. Конструкции были проанализированы по трем аспектуальным параметрам: предельности, длительности и однородности событий. Было установлено, что ни одна конструкция, за исключением локативной, не сочетается с предельными фоновыми событиями. При этом конструкция с pŏrajən предпочитает длительное, а конструкция с kŭtən – неоднородное фоновое событие, конструкция с saxət/sati/sa – краткое или среднее фоновое и предельное основное событие. На основе более детального рассмотрения полученных контекстов было установлено, что конструкция с pŏrajən не является семантически неспецифицированной, как она описана в литературе, а выражает конкретное значение одновременности с событием, характеризующим временной период. В свою очередь, конструкция с kŭtən задает неоднородный фон из исходно неоднородного события, тогда как в сочетании с однородными предполагает сознательное прерывание фонового события субъектом. Конструкции с măr(ən) и kŭtən, хотя практически не обнаруживают ограничений в сочетании с кратковременными событиями, уместны только лишь в случае «растягивания» данных событий во времени либо одновременности в более мелком масштабе. Ключевые слова: уральские языки, хантыйский язык, семантика, аспект, таксис, причастие, полипредикация, одновременность | 1526 | |||||
| 537 | Настоящая работа посвящена выявлению особенностей репрезентации признаков сравнения, характеризующих дендронимы, в структуре компаративных тропов современного удмуртского языка. На основе анализа лингвистических материалов, представленных в электронных корпусах удмуртского языка, были установлены семантические значения стереотипных признаков сравнения, содержащих в своей структуре компонент «название деревьев», а также выявлены устойчивые смысловые контексты дендронимов в указанном языке. Как показали результаты исследования, максимальным набором семантических значений обладают лексемы бадяр ʻкленʼ и тыпы ʻдубʼ; большинство же названий деревьев используются для выражения единичных смысловых коннотаций. С точки зрения семантических характеристик компаративных тропов с дендронимами нами были выявлены следующие группы признаков сравнений, формирующих значительный фрагмент языковой и концептуальной картины мира носителя удмуртского языка: а) представления о внешности, строении тела, росте и здоровье, физических характеристиках человека: Тазалыкез тыпы кадь юн. ʻЕго здоровье крепкое как дубʼ; Вож бадяр кадь мугорыз лабрес беризьлы укшаны ӧдъяз. ʻЕго тело, напоминавшее зеленый клен, стало похоже на раскидистую липуʼ и др.; б) представления о человеке как представителе общества, носителе социальных функций: Мар со лыктэм нылмурт бордад сирпу кадь лякиське? ʻбукв. Почему эта приезжая девушка пристала к тебе как вяз (в знач. назойлива)?ʼ и др.; в) на основе анализа собранного материала было выявлено, что компаративные конструкции с дендронимами очень редко используются для репрезентации представления о характере и моральных качествах человека: Зэмос улон, кудзэ лэсьтӥськом асьмеос, кытын уло пичиос но пересьес, кызьпу кадь чеберъес но ньылпу кадь ӟукыртӥсьес. ʻНастоящая жизнь, которую мы сами строим; в которой живут дети и старики, как березы красивые и словно пихты брюзжащиеʼ. Между тем другие группы фитонимов гораздо шире представлены в компаративных конструкциях: Сямыз ӟег нянь но тӥни. ʻБукв. По характеру он ржаной хлеб (в знач. добрый)ʼ; Небӟем губи тон, Аркаш. Ас кышнодэ но кияд кутэмед уг луы. ʻТы как сгнивший гриб, Аркадий (в знач. с мягким характером). Даже свою жену не можешь держать в рукахʼ и др. На основе анализа признаков сравнения компаративных тропов, содержащих в своей структуре названия деревьев, можно сделать вывод о том, что данная группа лексических единиц имеет важный аксиологический статус, отражает многовековой жизненный опыт человека, его индивидуальные наблюдения за окружающим миром живой природы. Ключевые слова: удмуртский язык, компаративные тропы, дендронимы, фитонимы, признаки сравнения | 1523 | |||||
| 538 | Проведен лингвистический и этнографический анализ терминов родства и терминов, встречающихся в обрядовой сфере у томских татар. Томские татары являются коренным населением Томского Приобья, сформировавшим этноязыковые группы до прихода русскоязычного населения. К томским татарам относятся калмаки, эуштинцы, чаты, последние две группы по языковому признаку объединяются в один говор – эуштинско-чатский. Численность томских татар в местах традиционного проживания составляет примерно три тысячи человек. Проанализированы задокументированные в ходе этнолингвистических экспедиций 2009–2019 гг. томско-татарские термины, объединенные в лексико-семантические группы с точки зрения этнографической классификации семейных обрядов (родильного, свадебного, похоронного) и описания генеалогии семьи (термины родства). В ходе полевой работы были зафиксированы этнические истории, установлены генеалогические схемы для выявления фамильного состава, определения родственных связей внутри группы и родственных связей между соседними деревнями (ответы респондентов по семейно-обрядовой терминологии были зафиксированы как на татарском, так и на русском языках). Исследуемая лексика в основном относится к эуштинско-чатскому говору (пометы о происхождении отсутствуют), при наличии данных калмакского говора приводятся данные об их происхождении. Кроме того, привлекаются диалектные данные из опубликованных статей А. П. Дульзона и Р. К. Уразмановой. При возможности установления состава словоформ приводится морфологическая разметка, дается буквальный перевод, а также приводятся лексические параллели с литературным татарским языком, представленные в открытых лексикографических источниках. Общим выводом является то, что в современной семейно-обрядовой терминологии томско-татарских говоров преобладают единицы, тождественные литературным эквивалентам, нередко в ином фонетическом оформлении согласно законам чередования тюркских фонем. Ряд единиц не находят параллелей с литературным татарским языком, кроме того, присутствует лексика с неясной этимологией. Большинство примеров терминов генеалогии являются прямыми переводами описательной терминологии с русского языка. Ключевые слова: томские татары, томско-татарские диалекты, обрядовые термины, термины родства | 1521 | |||||
| 539 | Представлен обзор научной литературы, посвященной проблеме этимологии форм прошедшего времени на -чых/-чык/-йук, а также произведена попытка их дифференциации с другими формами, отождествляемыми некоторыми учеными с анализируемыми формами. Выделяются две основные точки зрения, полемизирующие между собой, в том числе автором приводится своя гипотеза, которая строится на материале хакасского языка, собранном методом сплошной выборки текстов из художественной, публицистической и фольклорной литературы. В ходе сопоставления семантики и некоторых функций монгольской формы на -җээ, киргизской на -чу, якутской на -ааччы, тунгусо-маньчжурской на -ча и хакасской формы на -чых делается вывод, что они не тождественны последней, соответственно, и формам на -чык/-чых/-йук хакасского, тувинского, тофского и древнеуйгурского языков. Особое внимание уделено сочетаниям анализируемой формы -чых с другими индикативными аффиксами прошедшего времени на -ған, -ды, -тыр, -ҷаң, -ғалах, -(п)чатхан. Выявлено, что в хакасском языке имеется аналитическая конструкция -ған полҷых, в связи с чем предположение о стяжении вспомогательного глагола эр- ‘быть’ в форме -ғанҷых -ған + эр-ҷых вызывает сомнение. Выборка показывает, что в хакасском языке форма -чых чаще всего употребляется в нарративе (повествовании), редко встречается в прямой речи. Интересным является то, что в первом случае повествование ведется от третьего лица, случаи употребления данной формы в первом и втором лице не обнаружены. Как показал языковой материал, форма на -чых в хакасском языке имеет свойство сочетаться с разными частями речи и менять позицию в структуре глагольной словоформы подобно частице -ох/-ӧк, которая также пишется слитно со словоформой. Это иллюстрирует тезис о том, что форма на -чых и есть утвердительная частица, некогда часто употребляемая при описании прошедших событий и которая со временем стала принимать личные аффиксы. Ключевые слова: хакасский язык, тувинский язык, тофский язык, древнеуйгурский язык, киргизский язык, якутский язык, монгольский язык, тунгусо-маньчжурский язык, этимология, индикатив, прошедшее время, нарратив (повествование), частица | 1518 | |||||
| 540 | Основным принципом культуры общения алтайцев выступает уважение к возрасту человека, определяемого с помощью 12-летнего «животного» календаря. Расположенные во времени возрастные периоды выступают последовательными жизненными этапами человека, освещение которых составляет цель статьи. При введении источниковой базы (полевые и опубликованные этнографические и фольклорные материалы) в научный оборот был использован методический инструментарий исследования, основанный на сочетании сравнительно-исторического способа анализа с методами описания и систематизации собранного материала. Актуальность исследования состоит в том, что на фоне девальвации традиционных семейных ценностей в условиях глобализации вызывает интерес опыт отношений между поколениями у алтайцев. Выявлено параллельное использование двух-трех систем счета возраста у алтайцев – 12-ричной, 10-ричной и 20-ричной. Обращено внимание, что в алтайском языке для обозначения понятия «год» как единицы счета возраста используется слово «jаш» в отличие от года «jыл» как астрономического явления (совокупности сезонов). Определены воззрения алтайцев на возвращение «своего» года через 11 прожитых лет, причины «пережитого» века, включающего шесть календарных циклов (72 года). Описаны случаи соблюдения ритуального поведения в год «прихода» своего года, почитание животного, под знаком которого родился. Приведены возрастные определения и речевые обороты избегания называть количество прожитых лет при соблюдении числовой символики (четное число по отношению к миру живых), выступающей стереотипом мышления в традиционной культуре алтайцев. Освещено сравнение возрастных особенностей старых людей с неодушевленными и малозначащими в быту предметами (костыль, чурбан, мешалка, ступа и пр.), а не с какими-либо качествами животных (собака, белка, волк, верблюд), присущими молодым. Сделан вывод о том, что возрастные календарные периоды жизни человека представляют полярные половины: в 12, 24, 36 и 48 лет, характеризуемые возрастающей и прогрессирующей тенденцией, в 60 и 72 года, относящие к стареющей и убывающей линии. Во взаимосвязи с тремя праздниками жизни – рождение, бракосочетание и смерть – проявляется физическое вхождение и социальная пройденность жизненных периодов человеком. Ключевые слова: алтайцы, традиционная культура общения, возраст, календарь, жизненные этапы, счет возраста, полевой материал, метод непосредственного наблюдения | 1518 | |||||
| 541 | В работе обсуждается распределение носовых и смычных согласных -m/-p, -n/-t, ŋ/-k в ауслаутных независимых и фонетически обусловленных позициях в южных, центральных и северных диалектах селькупского языка. В качестве переходной зоны между южной и центральной территориями дополнительно выделяется иванкинский говор среднеобского диалекта. Исследование проводится с применением корпусных данных на базе письменных источников. В фонетически независимых позициях – при изолированном использовании словоформ и перед паузами (перед точками и запятыми) – распределение гоморганных носовых и смычных согласных в ауслауте представляется как диалектная черта: южные -m, -n, -ŋ; центральные -p, -t, -k; северные -m/-p (~ Ø), -n/-t (~ Ø), -ŋ/-k (~ Ø); переходная зона -m/-p, -n/-t, -ŋ/-k (в зависимости от идиолекта спикера). В фонетически обусловленных позициях – при слитном произношении, не подразумевающем паузы в речи, – действует следующее распределение согласных: центральные: -p, -t, -k + шумный согласный ~ -m, -n, -ŋ + сонорный согласный/-m, -n, -ŋ + гласный; северные (на базе тазовского диалекта): -m, -n, -ŋ + гласный, -m, -n, -ŋ (~ Ø) + носовой согласный, -p, -t, -k (~ Ø) + шумный согласный, -m/-p (~ Ø), -n/-t (~ Ø), -ŋ/-k (~ Ø) + неносовой сонорный согласный. В южных диалектах правила фонетического окружения не работают, всегда используются согласные -m, -n, -ŋ. В переходном иванкинском говоре среднеобского диалекта распределение в контекстных позициях работает не всегда, что обусловлено южными диалектными чертами отдельных носителей. Рассматриваемые комбинаторные явления в селькупских диалектах скорее представляют собой общую тенденцию, а не четкое правило. Ключевые слова: гоморганные согласные, ауслаут, комбинаторные явления, корпусные данные, селькупский язык | 1518 | |||||
| 542 | Рассматриваются средства выражения аблативных значений в нанийских языках: в найхинском, джуенском, горинском и бикинском диалектах нанайского языка, ульчском, уильтинском, а также в курурмийском языке. В рамках исследования был составлен список контекстов с аблативными и смежными с аблативными значениями. Исследование выполнено на базе текстовых данных из разных источников: полевых записей авторов, архивных и опубликованных текстов. Полученная база данных позволяет выявить несколько кластеров языков, значений и самих аблативных показателей. Так, на основании набора аблативных показателей можно выделить три группы идиомов: найхинский и джуенский нанайский; горинский нанайский и уильтинский, а также случайная группа из бикинского нанайского и ульчского. Курурмийский не попадает ни в одну из групп. Аблативные показатели, представленные в нанийских идиомах, распадаются на следующие группы по набору выражаемых ими значений: собственно аблативные показатели, аблативно-инструментальный суффикс -ǯi, пролативные падежные показатели выражающие около-пролативные значения в аблативной зоне, и более широкий локативно-пролативный показатель -la, сочетающий около-пролативные значения и источник информации и передачи. В нанийских языках можно выявить три стабильных модели полисемии внутри аблативной зоны: центральные аблативные значения, около-пролативные значения, физическую и метафорическую передачу. Наконец, языки делятся на два кластера по дистрибуции средств выражения внутри аблативной зоны: первая группа включает в себя найхинский и джуенский нанайский, кур-урмийски и, возможно, бикинский нанайский; второй кластер формируют уильтинский и ульчский. Горинский нанайский выделяется среди всех нанийских идиомов. Ключевые слова: тунгусо-маньчжурские языки, нанийские языки, нанайский язык, ульчский язык, уильтинский язык, кур-урмийский язык, аблатив | 1516 | |||||
| 543 | В предлагаемой статьей приводятся обобщающие результаты исследования остеологических материалов с селищ чияликской культуры эпохи Золотой Орды. Изучение позднесредневековых селищ позволит установить видовое разнообразие фауны данного региона, а также правильно оценить роль земледелия, скотоводства и охоты в хозяйстве средневекового населения. На данный момент изучение фаунистических остатков с памятников XIII–XVIII вв. является одним из перспективных направлений в археозоологии. Одной из наиболее частых находок на селищах являются кости животных, однако обязательный развернутый археозоологический анализ костных остатков проводится только в последнее время, что уже позволило получить первичную, но важную и разнообразную информацию, дополняющую общие представления о хозяйственной деятельности золотоордынского населения Волго-Камья. В предлагаемой работе обобщаются и используются материалы 10 селищ чияликской культуры: Горново, Ябалаклы-1, 2 и 3, Подымалово-1, Новые Ябалаклы-1 и 2, Нижнехозятово-2, 3 и 5, Меллятамак VI. Памятники находятся в лесостепной зоне Южного Урала, в бассейне р. Белой и ее крупных притоков Дема, Ик и др. В статье дается характеристика костных остатков животных, анализ соотношения возрастных групп внутри домашних видов, особенности разделки туш. Показано, что в стаде населения чияликской культуры преобладают костные остатки домашних видов, среди которых доминируют крупный рогатый скот и лошадь. Соотношение возрастных групп домашних копытных свидетельствует о мясомолочном направлении использования крупного рогатого скота и лошади. Мелкий рогатый скот содержали ради мяса и шерсти. Отмечена находка верблюда с селища Ябалаклы-1, которая может свидетельствовать о караванной торговле. Нахождение в материалах селища Ябалаклы-1 остатков домашней курицы может свидетельствовать о довольно плотной оседлости населения чияликских культурных традиций, ставя под вопрос тезис об их полукочевом образе жизни. Роль дичи и рыбы в рационе населения селища была незначительна. Ключевые слова: Южный Урал, позднее Средневековье, чияликская культура, Золотая Орда, селище, археозоология, структура стада | 1516 | |||||
| 544 | В исследовании впервые освещены особенности бытования хтонических образов (змеи и лягушки), а также их трансформации в старообрядческой традиции по материалам русских Горного Алтая, рассматриваются некоторые особенности отношения к животным (змее и лягушке). Автор использовал историко-этнографические методы: научного описания, сравнительно-исторический, интеграции этнографических, фольклорных и письменных источников. Работа основана на комплексном анализе не введенных ранее в научный оборот фольклорных материалов и полевых материалов автора, собранных на территории Республики Алтай, а также письменных источников. Рассмотрен обнаруженный автором старообрядческий нарратив, основанный на содержании одной из повестей христианского сборника «Великое Зерцало». Проведены аналогии с другими устными историями и рассказами, запретами, в которых змеи и лягушки представляются возникающими в посмертном существовании у грешных душ на тех местах тела, на которых при жизни находились различные украшения. Со змеиными образами ассоциировались отрицательные человеческие качества. Это проявляется в различных фольклорных жанрах (поговорках, частушках, присушках). При этом лягушка, скорее, ассоциируется с некрасивостью или неповоротливостью. Изучаемые образы проявляются в народных методах профилактики встречи со змеей и лечения змеиного укуса с помощью заговоров, в способах лечения ангины и боли в пояснице. Наблюдения за природными особенностями змеи служили основанием для использования ее образа в загадках, при изготовлении поделок. В целом характер изучаемых образов может быть различным: в духе христианских традиций (олицетворение греха, посмертного наказания), также апотропейным (использование в заговорных формулах и для лечения) и идеологически нейтральным в качестве созданий природы (например, в фольклоре, народно-прикладном творчестве). При очевидном преобладании христианского содержания образов, вариации их бытования в разных локальных группах, также в разные временные периоды различны. Особенности семьи и отдельных личностей также имеют значение. В одной культурной традиции, даже у близких родственников, в настоящее время может фиксироваться как спокойное отношение к хтоническим животным как природным проявлениям, так и основанные на христианской традиции ассоциации их с грехом и посмертными наказаниями. Следы более жесткого отношения к хтоническим образам зафиксированы в прекратившей бытование традиции турочакских старообрядцев (проживавших в Турочакском районе). В современной традиции уймонских старообрядцев хтонические образы отличаются большей мягкостью. Ключевые слова: русские, Горный Алтай, старообрядцы, образы змеи и лягушки, традиционная культура, фольклор | 1510 | |||||
| 545 | Традиционный уклад жизни и хозяйственная деятельность хакасов были связаны с коневодством, которому отводилось важное место. Повседневный быт хакаса-скотовода был неразрывно связан с лошадью, от которой практически зависела вся его жизнь, начиная от повседневных хозяйственных действий вплоть до приема пищи. Это повлияло на то, что в традиционном сознании народа сформировался целый комплекс представлений об этом домашнем животном как о наиболее близком к человеку существе. В мировоззрении хакасов конь воспринимается не только как непременный спутник и верный помощник человека, но и как равноправный партнер тандема «конь и человек». Целью данной статьи является характеристика образа «конь – человек» в традиционном мировоззрении хакасов. В качестве хронологических рамок исследования избран период конца XIX – XX вв., что определено возможностями анализируемых источников – фольклорно-этнографических материалов. Ключевым в данной работе является методологический принцип историзма. В результате проведенного исследования автор делает вывод о том, что в культуре хакасов одним из значимых был образ «конь – человек», имевший положительную коннотацию. Это, безусловно, свидетельствует о той важной роли, которую выполняла лошадь в материальной и духовной сферах жизни этого народа. В традиционном сознании хакасов образ этого животного чрезвычайно близок к человеку, он осмысливается не просто как верный друг и помощник своего хозяина, но и наделен повадками человека. Репрезентация концепта «конь – человек» более полное раскрытие получила в эпических произведениях, а также в народных пословицах, поговорках и загадках. В устном народном творчестве хакасов образы коня и человека образуют двуединое целое. В фольклоре посредством образной параллели манифестируются представления о скакуне и его хозяине. Проводится ассоциативно-символическое сравнивание поведения человека и лошади. Определяется, что образ этого животного предельно очеловечен и зачастую символически отождествлен именно с мужчиной. Ключевые слова: хакасы, традиционная культура, мировоззрение, концепт «конь – человек», образ, символ, фольклор, соционормативные установки | 1508 | |||||
| 546 | Монография Е. А. Давыдовой исследует властные отношения чукотских оленеводов с XIX по середину XX в. Властные отношения оленных чукчей проанализированы автором в повседневной жизни, в родственных отношениях, ритуальных знаниях, во взаимоотношениях с государством. Это первое антропологическое исследование, специально посвященное властным отношениям у чукчей. Ключевым источником книги стали никогда ранее не публиковавшиеся уникальные дневники советского этнографа Варвары Григорьевны Кузнецовой, работавшей в ЛО ИЭ АН СССР в 1940–50-х гг. Постановка темы обусловлена содержанием дневниковых записей, когда их автор оказалась на самой низкой социальной позиции в чукотском сообществе, и поэтому властные отношения невольно нашли отражение в ее дневниковых записях. Успех книги определило сочетание нескольких факторов: малоизученная тема, уникальные полевые материалы, высокий уровень их анализа и интерпретации. Книга Е. А. Давыдовой основана на теоретических работах М. Фуко, Э. Гидденса, К. Вульфа и других зарубежных и российских ученых, а также на исторической, этнографической, антропологической литературе, созданной в XIX–XXI вв. В связи со спецификой ключевого источника автор использовала микроисторический и биографический методы. Знаковые и, казалось бы, хорошо известные особенности чукотской культуры, такие как «товарищество по жене» (групповой брак), гостеприимный гетеризм, обычай добровольной смерти, обычай превращения пола, употребление галлюциногенов и ряд других, Е. А. Давыдовой удалось интерпретировать в контексте властных отношений и таким образом придать им новое измерение. В книге много уникальной информации по чукотской этнографии в хозяйственно-бытовой сфере (использование пространства, пища в контексте ее потребления, свободное время, домашнее насилие и др.); социальных отношениях, когда родство рассмотрено как ресурс и символический капитал. Особая глава посвящена отношениям чукчей с государством. Ключевые слова: полевые дневники В. Г. Кузнецовой, архив Музея антропологии и этнографии, чукотская этнография, власть, родство, отношения с государством | 1504 | |||||
| 547 | В работе на материале шести прибалтийско-финских идиомов (вепсского, северного и ливвиковского вариантов карельского языка, сето, финского и эстонского) рассматривается подкласс неопределенных местоимений, который в литературе часто именуется отрицательными местоимениями. Материалом исследования послужили переводы текстов Евангелий на эти языки. Под отрицательными местоимениями подразумеваются такие неопределенные местоимения, которые в основном используются в сфере действия сентенциального отрицания, а также, возможно, в некоторых близких контекстах (контекстах с нисходящей монотонностью или контекстах со снятой утвердительностью). В статье описывается дистрибуция отрицательных местоимений в прибалтийско-финских языках и показывается, что эти единицы распадаются на две группы. В финском и северном карельском языках отрицательные местоимения образуются на основе аддитивного показателя -kaan/-kana соответственно, чья дистрибуция ограничена отрицательными контекстами. Дистрибуция этих местоимений соответствует сильным единицам отрицательной полярности (strong Negative Polarity Item (NPI)), поскольку, помимо собственно отрицательных контекстов, они могут употребляться при предикатах с импликацией отрицания, во вложенной клаузе при отрицании матричного предиката, а также в общих вопросах, однако они исключаются из иных контекстов, типичных для NPI, например, не употребляются в протазисе условной конструкции. Для ливвиковского карельского и вепсского языков характерны местоимения с префиксом ni-, который был заимствован из русского. Эти единицы ведут себя как единицы отрицательного согласования (Negative Concord Item (NCI)): они могут использоваться только в присутствии в одной локальной области с ними показателя отрицания. Отмечается, что вепсские и ливвиковские местоимениями на ni- отличаются в дистрибуции. Наконец, для эстонского и сето не характерны специальные отрицательные местоимения. Вместо этого используются местоимения на -gi, имеющие крайне широкую дистрибуцию. В эстонском эти местоимения могут в отрицательных контекстах дополнительно модифицироваться показателем присловного отрицания mitte. Ключевые слова: прибалтийско-финские языки, неопределенные местоимения, единицы отрицательной полярности, единицы отрицательного согласования | 1504 | |||||
| 548 | Интонация тюркских языков до сих пор остается практически неизученной. В современном обществе на фоне процессов глобализации и нивелировки национальных особенностей этносов чрезвычайно остро встает проблема фиксации, изучения и сохранения культурных особенностей миноритарных народов. В статье впервые рассматривается интонация кумандинской диалогической речи. Язык кумандинцев относится к восточно-уйгурской ветви тюркских языков алтайской языковой семьи, не имеет устоявшейся письменной традиции и функционирует только в устной форме, что ускоряет его исчезновение. Актуальность исследования обусловлена возросшим интересом к проблемам языковой коммуникации, документации и анализа данных исчезающих языков Сибири. Анализ проводится на основе полевых записей с применением компьютерной программы Praat. По результатам анализа экспериментальных данных, вопросительные высказывания кумандинской диалогической речи, являющиеся первой репликой в структуре диалога, характеризуются более высоким уровнем окончания мелодической кривой, чем в ответных утвердительных высказываниях. Ответ в кумандинском языке, имеющий относительную взаимосвязь с предшествующим вопросительным компонентом, является и структурно-коммуникативно, и интонационно завершающим компонентом всего диалогического единства. В неполных высказываниях интонация более четкая и яркая. Частотный уровень в проанализированных вопросительных высказываниях от 106 до 257 Гц. Одним из явлений, претендующих на статус языковой универсалии в области изучения интонации, считают повышение частоты основного тона, или инклинацию, которую в большинстве языков используют для противопоставления вопросительной и утвердительной интонации. Интонация функционирует в тесном взаимодействии с синтаксическими и лексико-грамматическими средствами языка: чем больше наполненность диалогического высказывания, тем слабее проявляется интонационная контрастность, тогда как в неполных высказываниях наблюдается более яркая, четкая интонация. Перспективу дальнейшего исследования составит детализация выявленных тенденций за счет расширения корпуса исследования и описание общей модели интонационного оформления специальных вопросов в результате сопоставления интонационных контуров высказываний с разными вопросительными словами. Ключевые слова: интонация, диалогическая речь, миноритарные народы, язык кумандинцев, Praat | 1504 | |||||
| 549 | Рассматриваются эмотивно-оценочные каузативные конструкции вины и осуждения в бурятском языке. Актуальность работы определяется современным комплексным подходом к изучению таких функционально-семантических категорий, как каузативность, а также возросшим интересом к проблемам категории эмотивности в лингвистике, а также продиктована необходимостью изучения эмоций и их репрезентации в языке с точки зрения лингвистики. Основной целью данной работы является определение эмотивно-оценочного потенциала в каузативных конструкциях со значением вины и осуждения в бурятском языке, а также попытка выявления их национально-культурной специфики. Новизна работы определяется тем, что данная проблема практически не рассматривалась на материале бурятского языка. Теоретико-методологической основой работы послужили труды как отечественных, так и зарубежных лингвистов: В. И. Шаховского, А. Вежбицкой, И. В. Труфановой, К. Изард и др. Эмоция вины является одной из фундаментальных эмоций. Осуждение относится к моральной оценке тех или иных явлений действительности, поступков, поведения людей. В бурятских каузативных конструкциях можно заметить тесную связь семантики вины и осуждения. Материалом исследования послужила сплошная выборка каузативных конструкций, размещенных в Электронном корпусе бурятского языка (ЭКБЯ), а также данные, полученные при наблюдении над речью носителей языка. В результате показано, что каузативные конструкции в бурятском языке обладают эмотивно-оценочным потенциалом. Для выражения эмоции вины и связанного с ней осуждения используются так называемые конструкции «вины каузатора», в которой субъект сам виновен в случившемся, и это часто находит осуждение в речи говорящего. Конструкции «вины каузатора» являются достаточно специфичными: они показывают особенности языковой картины мира в осмыслении каузативных связей. Наиболее яркое выражение эмоция вины находит отражение в конструкциях, в которых говорящий сам выступает в роли каузатора. Такие конструкции демонстрируют осознание говорящим собственных ошибок, слабохарактерности, вины в тех или иных обстоятельствах. Ключевые слова: каузативность, эмотивность, эмоции, оценка, каузативные конструкции, бурятский язык | 1503 | |||||
| 550 | Рассматриваются артикуляционно-акустические характеристики гласной типа [а] караидельского говора башкирского языка. Актуальность исследования вызвана тем, что до сегодняшнего дня фонетическая система башкирского языка описывалась в основном с опорой на наблюдения и слуховое восприятие исследователя. В связи с этим ставится задача определения характеристик фонем и их аллофонов по современным записям, сделанным в формате wav, с применением новых методик и компьютерных программ. Цель исследования – представить детальный анализ качества гласного типа [а] в односложных лексемах в анлаутной и медиальной позициях в караидельском говоре северо-западного диалекта башкирского языка. Новизна работы заключается в том, что впервые применяется экспериментально-акустический метод в описании гласной фонемы [а]. В работе использованы экспедиционные записи автора, сделанные в населенных пунктах Караидельского района Республики Башкортостан в 2022–2023 гг. Запись и расшифровка ведутся по специальной фонетической методике. Акустический анализ проводился с помощью компьютерной программы Speech Analyzer 3.0.1. Описание идет по методике, принятой в Лаборатории экспериментально-фонетических исследований им. В. М. Наделяева Института филологии СО РАН. В основной части представлен анализ гласного [a] в анлаутной (VC) и инлаутной (CVC) позициях в таких односложных лексемах, как ай ‘луна, месяц’, май ‘масло, жир’ и мал ‘скот’, в произношении четырех информантов. Ранее башкирскими исследователями вариант фонемы [а] в этих позициях в караидельском и других говорах северо-западного диалекта башкирского языка классифицировался как лабиализованный «а°» либо как «о» с элементом «а». По нашим экспериментально-фонетическим исследованиям, гласный «а» в начале слова и первых закрытых слогах был зафиксирован как сложный двухкомпонентный звук «oa», обозначаемый Н. С. Уртегешевым как дуфон, состоящий из двух элементов: первого ‒ гортанноокругленного типа «о», второго ‒ гортанно-неокругленного типа «а». Ключевые слова: башкирский язык, караидельский говор, двухкомпонентный гласный звук, дуфон, аллофон | 1499 | |||||
Поиск по автору
