| № | Статья | Скачиваний | |||||
|---|---|---|---|---|---|---|---|
| 601 | В обзоре публикуются десять архивных нижнечулымских текстов, собранных А.П. Дульзоном в 1948 г. во время экспедиции в д. Тургай Асиновского района Томской области. Все тексты (за исключением одного, фрагментарно изданного самим собирателем в 1966 г.) ранее не были опубликованы либо проанализированы; они приводятся с антропологическими комментариями. Подробно комментируются сюжеты о встрече героя со сверхъестественным, об «обмирании», терминология, позволяющая реконструировать представления чулымцев о «душе». Особо отмечается влияние русского языка и культуры, прослеживаемое в лексике, образности, отдельных сюжетных заимствованиях публикуемых текстов. Ключевые слова: Дульзон А.П., нижнечулымский диалект чулымского языка, фольклорные материалы, культура чулымцев, языковые и культурные контакты | 1251 | |||||
| 602 | . | 1250 | |||||
| 603 | Статья посвящена изучению культурных метафор удмуртского языка в лингвокультурологическом аспекте. Цель исследования состоит в выявлении и анализе культурных метафор, связанных с концептами РЕКА и ЛЕС/ЧЕРНЫЙ ЛЕС. Материалом для исследования послужили тексты песен удмуртов, проживающих на правом берегу реки Вятка на территориях Республик Марий Эл и Татарстан, Кировской области. Выбор корпуса объясняется тем, что фольклорные тексты имеют высокий лингвокультурологический потенциал и в лингвокультурологии рассматриваются как культурные коды, обладающие философскими, этнокультурными и психологическими компонентами и отражающие коллективный опыт народа. Актуальность заключается в том, что концептуальный анализ метафор и схем в удмуртском песенном фольклоре ранее не проводился. В результате исследования выявлены следующие культурные метафоры: РЕКА КАК СТРАДАНИЕ, ПЕРЕПРАВА ЧЕРЕЗ РЕКУ КАК ПРЕОДОЛЕНИЕ ЖИЗНЕННЫХ ТРУДНОСТЕЙ, РЕКА КАК ТОСКА/ГРУСТЬ, РЕКА КАК ГРАНИЦА/ПОТУСТОРОННИЙ МИР, РЕКА КАК УТРАТА МОЛОДОСТИ, УЗКОЕ РУСЛО РЕКИ КАК ЖИЗНЕННЫЕ ТРУДНОСТИ, ЧЕРНЫЙ ЛЕС КАК СТРАДАНИЕ, ЧЕРНЫЙ ЛЕС КАК НЕИЗВЕСТНОСТЬ/НЕОПРЕДЕЛЕННОСТЬ, ЧЕРНЫЙ ЛЕС КАК ОДИНОЧЕСТВО, ЧЕРНЫЙ ЛЕС КАК ГРАНИЦА/ПОТУСТОРОННИЙ МИР, ЧЕРНЫЙ ЛЕС КАК ЖИЗНЕННЫЕ ТРУДНОСТИ. Такие концептуализации чаще всего проявляются в удмуртских свадебных и гостевых песнях, а также в песнях, посвященных проводам невесты и солдата. Анализ культурных концептуализаций показал, что одна и та же область источника культурной метафоры может интерпретироваться через разные области цели. С другой стороны, одна и та же область цели может одновременно выражаться через разные области источника. Также в работе предпринимается попытка представить связь схем эмоций застенчивости и стыда и базирующихся на них метафорических моделей, представляющих характерные для удмуртской культуры отношения «человека и природы». Ключевые слова: метафора, культурная метафора, лингвокультурология, концептуализация, культурная категория, культурная схема | 1240 | |||||
| 604 | В статье анализируются фитонимическая лексика сибирских татар конца XVIII – начала XIX в. и функционирование ее в современном татарском литературном языке и диалектах сибирских татар. Фактологическим материалом исследования послужили «Словарь российско-татарский, собранный в Тобольском главном народном училище преподавателем татарского языка Иосифом Гигановым» (1804), а также полевые записи, сделанные во время экспедиционных выездов в населенные пункты с компактным проживанием сибирских татар в 2022 г. Актуальность исследования обусловлена необходимостью изучения диалектальной фитонимической лексики в функционально-семантическом аспекте. Научная новизна заключается в раскрытии функционального потенциала рассматриваемой категории диалектальной лексики татарского языка. Фитонимическая лексика анализируется с точки зрения ее состава и происхождения, взаимоотношения диалектальной и литературной лексики в тесном переплетении синхронных и диахронных методов, особенности функционирования отдельных лексических единиц в диалектах и говорах сибирских татар. С целью комплексного исследования особенностей функционирования фитономической лексики в статье были применены следующие лингвистические методы: основным методом стал описательно-аналитический метод, располагающий рядом приемов лингвистического наблюдения, систематизации, обобщения, интерпретации и типологизации. Используются также сравнительно-исторический, сопоставительный методы; элементы этимологического анализа, позволяющего установить происхождение слова и исключить возможность неверной интерпретации. Систематизация лексических единиц в работе основывается на биологической классификации растительного мира. Прослеживается деление растений по жизненным формам на деревья, кустарники, травянистые растения. Отдельно выделяются фитонимы, обозначающие съедобные растения, огородные и садовые культуры, злаки: овощи, бахчевые культуры, грибы. В статье выявляется происхождение фитонимов; при анализе лексических единиц были использованы различные типы словарей, позволяющие установить происхождение и верную интерпретацию лексем: «Этимологический словарь татарского языка» (2015), «Словарь диалектов сибирских татар» (1992), «Арабско-русский словарь» (1989), «Арабско-татарско-русский словарь заимствований» (1993), «Татарско-русско-латинский словарь названий растений» (2002), «Татарско-русский толковый словарь фитонимов» (2020). Теоретической базой исследования послужили труды языковедов, посвященные изучению языковых особенностей сибирских татар, а также фитонимической лексики в татарском языке. В ходе анализа рассматриваются синонимия и вариативность в пределах отдельной лексико-тематической группы с позиции современного деления на литературные и диалектные единицы; выявляются особенности функционирования фитонимической лексики в современном татарском языке и его диалектах, в частности в говорах сибирских татар, и применение растений в материальной и духовной культуре сибирских татар. В результате исследования утверждается, что состав диалектальной фитонимической лексики отличается своеобразием и имеет свою специфику, и в процессе эволюции она подвергалась трансформации и претерпевала семантические изменения. Выявлено, что фитонимическая лексика сибирских татар в генетическом плане весьма неоднородна: можно выделить два основных лексических пласта – исконно тюрко-татарская (тюркская) лексика и заимствования (в основном арабо-персидского происхождения). Установлено, что в составе фитонимической лексики преобладают названия лиственных деревьев, а в количественном плане самыми малочисленными являются фитонимы, обозначающие таксон «грибы». Ключевые слова: сибирские татары, лексика, фитоним, лексикография, диалект, говор, синонимия, вариативность | 1231 | |||||
| 605 | Рассматриваются модели эвфемистической номинации диких животных в тюркских языках Южной Сибири (алтайском, хакасском, тувинском) с привлечением якутского материала. Лексемы, образующие эвфемизмы, подразделены на две группы: 1) лексемы, которые обозначают живых существ (людей и животных); 2) лексемы, которые этих существ характеризуют (со стороны внешнего вида, места обитания, способу передвижения, издаваемых звуков, запахов, повадок, производимого ими впечатления). Оба типа лексем могут употребляться как самостоятельно, так и в сочетании с лексемами другой группы. Выявлены некоторые закономерности такой сочетаемости, основные модели номинации, общие и специфичные черты формирования эвфемизмов диких животных в рассматриваемых языках. Модели эвфемистической номинации в рассматриваемых южносибирских языках, а также в якутском в основном общие. Имеются также параллели с монгольскими языками. Вместе с тем наблюдаются и некоторые различия, касающиеся моделей и их конкретного лексического наполнения. Из 277 эвфемизмов выявлено 32 параллели между рассматриваемыми южносибирскими языками и семь наименований, объединяющих их с якутским языком. Но этот факт требует дальнейшей проверки на большем количестве материала. Эвфемистические наименования содержат лингвокультурологическую информацию. Наибольшее количество эвфемизмов относится к медведю и волку. Их замещающие наименования представляют все выявленные модели. Имеются модели, характерные только для наименования этих животных. Так, в качестве эвфемизмов лишь для медведя и волка выступают термины родства, что отражает тотемистические представления тюрков Сибири. Замещающие наименования этих животных, а также некоторых других (змеи у алтайцев и орла у якутов) представляют их как людей старшего возраста, высокого социального статуса, принадлежащих к высшим силам, обладающих особой силой и способностями. Особое почтение при этом выражается медведю. В то же время признаки, характеризующие медведя и волка, описывают их как самых хищных, опасных и страшных зверей. В представлении тувинцев медведь может быть и милостивым, миролюбивым, так как он редко нападает первым. Практически все дикие животные, с которыми сталкивается человек, имеют эвфемистические наименования. Кроме волка и медведя в южносибирских языках по количеству замещающих наименований особо выделяются лиса (во всех языках), змея (алт., тув.), пушные звери (алт., хак.), лось (хак.) и другие копытные (тув.). Ключевые слова: тюркские языки Сибири, промысловая лексика, эвфемизмы, модели номинации, лингвокультура | 1222 | |||||
| 606 | В статье рассматривается вклад А.П. Дульзона в развитие енисейского языкознания. Первые научные работы по так называемым палеосибирским языкам, а именно по енисейской семье языков, в которую входят кетский, югский, коттский, ассанский, аринский и пумпокольский, появились в XVIII в. Это были естествоиспытатели, историки, ученые, такие как: И.Г. Георги, П.С. Паллас, Г.Ф. Миллер, И.Э. Фишер, И.Г. Гмелин, Д.Г. Мессершмидт. М.А. Кастрен – создатель первой грамматики коттского и кетского языков. Его опубликованный в 1958 г. труд был долгое время единственной систематической научной работой по названным языкам. Только после Октябрьской революции (в 1934 г.) появилось достаточно полное описание кетского языка на русском языке под авторством Н.К. Каргера. Публикации А.П. Дульзона и Е.А. Крейновича открыли новый этап в истории изучения енисейских языков. Благодаря своей монографии «Кетский язык» Андрей Петрович стал Лауреатом Государственной премии СССР, его труд был высоко оценен учеными и государством. Значимость деятельности А.П. Дульзона рассматривается в трех аспектах: сбор языкового материала по енисейским языкам (76 томов полевых записей, картотечный кетско-русский словарь), публикации и научные исследования в основном по кетскому и югскому языку (более 30 научных работ и 100 текстов на кетском и югском языках) и подготовка высококвалифицированных научных кадров – ученых, продолживших изыскания в области енисеистики (28 учеников А.П. Дульзона и их последователей защитили диссертации по енисейским языкам). Необходимо подчеркнуть комплексный подход в изучении енисейских языков, которого придерживался А.П. Дульзон в своих работах. Енисейское языкознание рассматривается им как составная часть проблемы происхождения аборигенов Сибири, это прослеживается в широком спектре тематики публикаций. Ключевые слова: А.П. Дульзон, енисейские языки, имбатский и сымский диалекты, кетский язык, югский язык | 1222 | |||||
| 607 | . Ключевые слова: . | 1217 | |||||
| 608 | В данной статье рассматриваются оценочные полипредикативные конструкции, ориентированные на оценку события или действия в хакасском языке. Многие вопросы, касающиеся описания полипредикативных конструкций в рассматриваемом языке, в настоящее время еще не получили должного освещения, чем и определяется актуальность данного исследования. Целью статьи является выявление и описание структуры и семантики оценочных полипредикативных конструкций в хакасском языке. Материалом исследования послужила сплошная выборка примеров из произведений художественной литературы и публицистической литературы на хакасском языке. В результате проведенного исследования автор приходит к выводу, что в хакасском языке, как и в других тюркских языках, в оценочных полипредикативных конструкциях связь между зависимой и главной предикативной единицей осуществляется синтетически (морфологическими показателями). Сказуемое зависимой части стоит в причастной форме, а именно в форме настоящего времени на =чатхан/=четкен (отрицательная форма – =бинчатхан/=бинчеткен), =иған/=иген (имеет только положительный аспект), прошедшего времени на =ған/=ген, =хан/=кен, =ан/=ен (отрицательная форма – =баған/=беген) и будущего времени на =ар/=ер (отрицательная форма – =бас/=бес) с обязательным оформлением лично-притяжательными аффиксами (чаще 3-е лицо ед. ч.). Сказуемое главной предикативной единицы представлено предикатами универсальной (чахсы ‘хорошо’/хомай ‘плохо’), дедуктивной (iле ‘понятно, ясно’), достоверной (сын ‘правда’, тайма ‘ложь’), эмотивной (öріністіг ‘радостно’, хайхастығ ‘удивительно’), этической (уйадыстығ ‘стыдно’), физической (сидiк ‘трудно’, оой ‘легко’), психологической (оой ‘легко’, оой нимес ‘нелегко’), нормативной (орта ‘правильно’, саба ‘неправильно’), утилитарной (туза ‘польза’), экспрессивной (хорғыстығ ‘страшно’), количественной (ас ‘мало’, кöп ‘много)’ и модальной (чахсы кирек ‘хорошее дело’) оценки. В роли главного сказуемого также выступают другие слова и сочетания слов: устойчивые сочетания (пу чир нимес ‘очень сильный, большой и т. п’.), свободные сочетания слов (оңнығ ла нимес ‘очень сильно’). Субъект зависимой предикативной единицы выражается лексически, имея форму именительного и родительного падежей, а также может выражаться только личными показателями. Ключевые слова: хакасский язык, синтаксис, полипредикативная конструкция, оценка, оценочная конструкция, зависимая предикативная единица, главная предикативная единица | 1203 | |||||
| 609 | В статье осуществлен историко-этимологический, структурный анализ имен и фамилий некоторых башкирских старшин на основе рукописного труда П.И. Рычкова «Лексикон, или Словарь топографический Оренбургской губернии». По подсчетам, в словаре зафиксированы имена и фамилии 24 старшин. Целью исследования явился анализ не всех антропонимов, а только тех, написание и происхождение которых вызывает сомнения. На основе изучения исторических документов было выяснено, что все старшины, за исключением Ашира Бокшурина, были участниками Крестьянской войны 1773–1774 гг. В ходе изучения было выявлено, что имена и фамилии некоторых башкирских старшин зафиксированы в исторических источниках в разных фонетических вариантах. С опорой на факты из различных исторических документов и с учетом закономерностей башкирского языка автору удалось определить ошибочные моменты в написании вышеуказанных онимов. К примеру, было установлено, что упоминаемый в словаре Амир Бокшургин, по данным исторических документов, был калмыком по происхождению, а не Байчуриным, как он был записан в работе А.А. Камалова. Было доказано также правописание фамилии тархана Расуля Эттимасова не в форме Итжеймасов, Этжиммясов, Иджимясов как в некоторых источниках, а именно в виде Эттимасов, восходящего к имени, образованному на основе древних верований. Актуальность данной статьи в том, что в ней антропонимы, включенные в источник настоящего исследования – рукописный словарь П.И. Рычкова, впервые были изучены в историко-этимологическом и структурно-словообразовательном аспектах. Ключевые слова: ономастика, антропонимика, фамильный оним, история, историческая личность | 1194 | |||||
| 610 | Статья посвящена прагматическим особенностям алтайских мифологических текстов в аспекте стратегии гармонизации. Данная гармонизация происходит по следующим направлениям: благодаря мифу человек адаптируется к окружающей действительности, миф выступает в качестве установки на координацию и согласование действий и отношения индивида к окружающему его природному миру; познание внешнего мира посредством мифа помогает индивиду осмыслить, сделать понятным («очеловечить») окружающую его действительность, нередко враждебную; мифологическое мировоззрение выступает в качестве системы базовых ориентиров, которые необходимы для интерпретации природных факторов и позволяют членам того или иного социума знать, каким образом следует построить свое поведение; мифы выступают в качестве установки, регулирующей и легитимирующей жизнь индивида и социума, поскольку в них содержатся объяснения и указания норм должного поведения и правильного восприятия окружающей действительности. Предложена типология тактик и приемов, используемых в текстах мифологической прозы алтайцев с целью гармонизации и упорядочения контекста восприятия реальности. Выделены различные тактики, используемые в текстах мифологической прозы алтайцев, в аспекте стратегии гармонизации, в частности утверждение, похвала, порицание, директивы, с помощью которых выражаются повествовательные императивы, а также тактики презентации, совета, похвалы/порицания и предостережения. Ключевые слова: мифологическая проза алтайцев, стратегия гармонизации, коммуникативные тактики, мифотворчество, мифологическое мышление | 1191 | |||||
| 611 | В статье рассматриваются варианты стратегий выражения атрибутивных отношений в языках различной типологии как способы реализации национального коммуникативного поведения и отражение семантико-синтаксических особенностей тунгусо-маньчжурских языков. В тунгусо-маньчжурских языках, где класс имен прилагательных достаточно скуден, атрибутивная семантика реализуется морфосинтаксическими средствами: собственно атрибутивными, посессивными конструкциями и конструкциями обладания. Для выражения отрицательных атрибутивных значений в тунгусо-маньчжурских языках используются конструкции необладания, оформляющие прилагательные обладания отрицательной частицей ана, семантически эквивалентным русским отрицательным прилагательным с приставками не- и без-. Структура атрибутивной конструкции традиционно оформляется минимально двумя компонентами: определением (именем прилагательным как основным средством выражения атрибутивной семантики) и определяемым (именем номинативной семантики, диктующим, например, в русском языке категориальные характеристики определения-прилагательного: число, падеж и род). Ср., например: рус. про солдатск=ую наград=у или по старой железн=ой дорог=е. В посессивных конструкциях (имя существительное + имя существительное в притяжательной форме) отношения реализуются на уровне порядка слов: первый компонент посессор – имя существительное, второй субстантивно выраженный компонент – определяемое, связь между ними осуществляется через посессивные суффиксы, отражающие лицо-число посессора. В тунгусо-маньчжурских языках представлены посессивные конструкции нескольких типов: субстантивные и прономинальные, дифференцируемые на основе грамматической принадлежности посессора (собственно существительное или местоимение-существительное). Конструкции обладания оформляются именами прилагательными обладания и представлены в тунгусо-маньчжурских языках однокомпонентными, но семантически сложными, реализующими семантику словосочетания (‘обладающий тем, что названо именной основой: имеющий нечто, названное основой’ – именем существительным), и двухкомпонентными: первый компонент – имя существительное, называющее признак по количеству или качеству, достаточно регулярно в форме инструменталиса (допустима форма, лишенная показателей падежа) и прилагательное обладания. Прилагательные этого разряда заполняют исключительно постпозицию относительно определяемого предмета. Квалификация конструкций обладания, выражающих атрибутивные отношения, регламентируется семантическими критериями: как эквиваленты русских согласованных определений выступают компоненты, характеризующие неотчуждаемые признаки субъекта – лица или иного живого существа (аси=лу ‘женой обладающий = женатый’, геда=ди путтэ=лу ‘одним ребенком не обладающий = бездетный’). При обозначении отчуждаемых признаков семантика прилагательного обладания эквивалентна несогласованным определениям русского языка (нари куче=лу ‘человек, ножом обладающий = человек с ножом’). Ключевые слова: атрибутивность, посессивность, посессивная конструкция, грамматический статус посессора, конструкции обладания – необладания | 1169 | |||||
| 612 | Статья представляет собой третий этап исследования языковой и этнокультурной ситуации терских кумыков, проживающих в республике Северная Осетия – Алания, на примере терских кумыков с. Предгорное. Выбор данной группы обусловлен ее экславным проживанием (терские кумыки с. Предгорное живут в Республике Северная Осетия), языковой самобытностью проживающих в селе терских кумыков, при этом они находятся в постоянной культурном и языковом взаимодействии с представителями других народов села и республики. В данной работе внимание было сфокусировано на анализе детского кумыкско-русского билингвизма по представлениям родителей и самих детей. Для работы над исследованием использованы количественные и качественные источники. Коллектив авторов провел исследование в несколько этапов. В августе 2023 г. было проведено анкетирование среди детей и взрослых, затем в феврале 2024 г. – анкетирование только среди детей школьного возраста. В качестве дополнительного этнологического источника было взято глубинное интервью с учителем кумыкского языка в школе с. Предгорное. Также представлены результаты анкетирования в виде диаграмм-«скрипок», которые отражают индексы доминантности применения русского или кумыкского языка. Исследователи сравнили данные первого и второго анкетирования, представления о бытовании кумыкского и русского языков среди школьников глазами самих детей и их родителей. Для уточнения анкетных материалов по билинг- визму детям было задано четыре вопроса, связанных с соблюдением кумыкских/русских праздников и знанием фольклора, интервью с учителем кумыкского языка позволило дополнить, а иногда и пересмотреть некоторые данные анкет. В результате исследование показало наличие двойственной ситуации. С одной стороны, сами дети выше оценивают свой уровень владения кумыкским языком, нежели это делают их родители и тем более их преподаватель в школе. С другой стороны, взрослые отмечают, что дети действительно используют кумыкский для коммуникации между собой (на переменах, во дворе и т. п.), но испытывают серьезные трудности при чтении литературных текстов на кумыкском или написании собственных работ. То есть знание кумыкского языка носит, судя по всему, исключительно бытовой характер, дети владеют минимумом для устного общения. При этом читают литературу и смотрят визуальный контекст в основном на русском языке. Ключевые слова: языковая ситуация, билингвизм, кумыкско-русский билингвизм, социолингвистическое анкетирование, этнологическое анкетирование, межпоколенческая передача языка, языковая витальность | 1160 | |||||
| 613 | В статье рассматриваются языковые установки, оценки и социальные представления жителей современной Монголии по отношению к русскому языку. Эмпирический материал основан на данных комплексного социопсихолингвистического обследования функционирования русского языка в сфере образования Монголии, которое было проведено в период с 2021 по 2023 г. Результаты опроса показали, что большинство респондентов согласны с тем, что русский язык необходимо изучать в образовательных учреждениях Монголии. Анализ субъективных установок выявил определенную иерархию иностранных языков в системе оценок взрослых монголов: на первом месте находится английский язык, на втором – русский, на третьем – китайский. Исследование показало наличие разных мотивов к изучению указанных языков. Английский язык характеризуется интегративными установками, а русский и китайский – инструментальными. При этом результаты показали схожесть и близость концептуальной картины мира монголов к русскому мировосприятию, нежели английскому и китайскому. Респонденты считают русский важным и необходимым языком для получения качественного образования, достижения научных целей, для путешествий и удовлетворения культурных потребностей. Анализ социальных представлений монголов о современной значимости русского языка, необходимости его изучения, проблем в системе его преподавания показал, что основными причинами ухудшения владения русским языком, по их мнению, являются, в первую очередь, проблемы в системе образования, отсутствие языковой среды, конкуренция с другими иностранными языками. Вместе с тем большинство респондентов (82%) считают, что в современных условиях монголам необходимо знать русский язык. Основными факторами, способствующими его функционированию в Монголии, являются престижность русского языка как языка науки и образования, территориальная близость двух государств, общие моменты истории, богатая российская культура и искусство. Для решения проблем, связанных с состоянием русского языка, большинство респондентов предлагают совершенствование методики преподавания русского языка как иностранного в системе монгольского образования, обновление правовых актов на государственном уровне, в том числе на межгосударственном. Ключевые слова: русский язык, оценочные признаки, социальные представления, языковые установки, Монголия | 1153 | |||||
| 614 | . | 1138 | |||||
| 615 | В статье рассматривается многогранное научное наследие Андрея Петровича Дульзона (1900–1973), доктора филологических наук, профессора, выдающегося российского лингвиста, этнографа и археолога, основателя Томской школы полевой лингвистики. Анализируется его вклад в изучение истории, языков и культур народов Сибири, с особым акцентом на взаимосвязи между лингвистическими, археологическими и этнографическими данными. Подчеркивается значение его экспедиционной деятельности, созданной им научной школы и уникального архивного фонда для современных научных исследований. Ключевые слова: А.П. Дульзон, лингвистика, археология, этнография, народы Сибири, полевые исследования, научная школа, междисциплинарный подход | 1131 | |||||
| 616 | Статья посвящена проблеме вариативного маркирования прямого дополнения в иронском осетинском. Рассматриваются основные факторы выбора оформления прямого дополнения, которые выделяются в литературе по осетинскому языку, – одушевленность и референциальный статус. В работе показано, что в плане одушевленности для выбора оформления прямого дополнения важно противопоставление личных и неличных одушевленных имен (неодушевленные практически никогда не оформляются генитивом). Противопоставление различных классов неличных имен (животные, птицы, насекомые и амфибии) нерелевантно. Ряд лексем проявляют свойства других лексических классов по одушевленности, в частности, лексема сывæллон ‘ребенок’ ведет себя так же, как неличные имена, а лексема фос ‘скот’ демонстрирует свойства неодушевленных имен в позиции прямого дополнения, т. е. практически не присоединяет генитив. Имена, обозначающие группы людей (сконд ‘состав’, кълас ‘класс’ и др.) скорее ведут себя как неодушевленные (генитив при них возможен, но чаще всего используется номинатив). Референциальный статус дает разные ограничения на оформление для личных и неличных имен. С личными именами генитив обязателен для референциальных статусов, предполагающих существование референта в «поле зрения» слушающего (с точки зрения говорящего), будь то конкретная (определенный статус) или абстрактная сущность (атрибутивный статус и др.). Для других референциальных статусов возможен номинатив. Маркирование неличных имен описывается в терминах шкалы относительной частотности генитива и номинатива: именные группы отрицательной полярности и родовые наименования естественного класса > определенные и атрибутивные > отрицательные и свободного выбора > слабоопределенные и родовые > неопределенные и экзистенциальные. Работа основана на данных, полученных при полевой работе в гг. Владикавказ и Алагир в 2012 и 2023–2024 гг. Для тестирования предварительных гипотез используются также данные корпусного исследования на материале письменного и устного подкорпуса Осетинского национального корпуса. Ключевые слова: вариативное оформление прямого дополнения, дифференцированное маркирование прямого дополнения, прямое дополнение, осетинский язык, иранские языки, одушевленность, референциальный статус | 1115 | |||||
| 617 | Рассматривается деятельность А.П. Дульзона как основателя томской тюркологической школы и одного из пионеров изучения чулымско-тюркского языка и диалектов томских татар. Именно благодаря труду А.П. Дульзона чулымско-тюркский язык получил первое систематическое научное описание, которое стало эталоном для последующих поколений исследователей. Труды профессора А.П. Дульзона положили начало развитию многих направлений современной сибирской тюркологии, включая такие области, как топонимия, диалектология и взаимодействие различных этнических групп региона. Под непосредственным руководством А.П. Дульзона было защищено шесть кандидатских диссертаций по тюркским языкам и топонимике. Благодаря его усилиям сформировались региональные научные школы, среди которых можно отметить новокузнецкую школу тюркологии, подготовившую более 20 кандидатов и докторов наук по шорскому и другим тюркским языкам Сибири. Сегодня традиции изучения тюркских языков Сибири, заложенные Андреем Петровичем Дульзоном, продолжают жить и развиваться в стенах Томского государственного педагогического университета. Таким образом, работа А.П. Дульзона остается актуальной и востребованной, подтверждая значимость его научного наследия для современного поколения ученых-тюркологов. Ключевые слова: А.П. Дульзон, научная школа, тюркские языки, чулымско-тюркский язык, телеутский язык, шорский язык, язык сибирских татар, топонимия | 1102 | |||||
| 618 | Статья посвящена изучению лексем для обозначения мяса и традиционных мясных блюд у тюркских народов Урало-Поволжья в лексико-семантическом и сравнительно-историческом аспектах. В качестве исследуемых языков выступили башкирский, татарский, чувашский как языки тюркских народов, населяющих данный регион. Названия мяса и мясных продуктов, функционирующие в тюркских языках, относящихся к двум разным подгруппам (татарский и башкирский – к кыпчакской подгруппе, чуваш- ский – к булгарской), но к единой лингвогеографической общности, в тюркологической науке впервые подвергаются комплексному анализу, что и обусловливает актуальность выбранной темы. Материалом исследования послужили исследования этнографической и лингвистической направленности, в которых можно найти сведения по национальным блюдам народов Урало-Поволжья и лексике их традиционного питания. В данной статье рассматриваются названия наиболее популярных традиционных мясных блюд: мясо отварное, мясной бульон, мясной суп, бешбармак (мясо с лапшой), казы (колбаса из конины), тултырма (ливерная колбаса). В ходе исследования выявлено, что в функционировании названий мяса и мясных блюд можно проследить особенности генетических связей тюркских языков Урало-Поволжья: если одни названия являются общими для всех рассматриваемых языков, то другие имеют вариативность, а именно в чувашском, который относится к булгарской подгруппе, присутствуют в основном отличные от языков кыпчакской подгруппы названия мяса и мясных блюд. Из всех исследуемых названий лишь одна исконная тюркская лексема является общей для всех тюркских языков Урало-Поволжья (башк. тултырма, тат. тутырма, чув. тултармăш Ключевые слова: Урало-Поволжье, тюркские языки, названия мясных блюд, сравнительно-истоическое исследование, лексико-семантический анализ | 1029 | |||||
| 619 | Представлено описание разработки и оценки двух инструментов автоматического морфологического анализа для науканского языка (юпикские эскимосские эскимосско-алеутские): морфологического анализатора со словарем и морфологического гессера без словаря. Оба инструмента реализованы с использованием двухуровневого подхода к моделированию морфологии на основе конечных автоматов. Подробно рассматриваются особенности морфологии науканского языка, влияющие на разработку автоматических инструментов анализа, включая богатое словоизменение и словообразование, омонимию морфологических показателей и сложные морфонологические процессы. На материале корпуса устных текстов, записанных в 2022–2023 гг., проводится оценка эффективности работы обоих инструментов. Особое внимание уделяется проблеме сверхгенерации при работе морфологического гессера и способам ее решения через разделение анализа по частям речи. Результаты исследования показывают, что при работе с полевыми данными использование гессера может быть более эффективным, несмотря на известные ограничения. Ключевые слова: науканский язык, морфологический анализатор, документация языков, автоматическая обработка языка | 1021 | |||||
| 620 | История больших и малых диаспор, проживающих на территории России, является частью ее истории. В статье исследуются вопросы жизни и деятельности ссыльных поляков, прибывших на поселение в Западную Сибирь в 60-е годы XIX в. Уделяется особое внимание характеристике особенностей проживания поляков, прибывших на поселение в город Тобольск, столицу Сибири. Актуальность изучения материала обусловлена определением роли ссыльных поляков в процессе хозяйственной и общественно-культурной деятельности города. Новизной исследования является привлечение к решению этого вопроса исторических документов конца XIX в., хранящихся в ГБУТО «Государственный архив в г. Тобольске». Выполнен анализ документов фондов № 329 Тобольского губернского управления и № 359 Тобольского губернского жандармского управления, содержащих сведения о жизни и деятельности поляков в Тобольске в исследуемый период. Цель анализа архивного материала: выявление особенностей проживания поляков в Тобольске в 60-е годы XIX в., определение вклада поляков в промышленное и хозяйственное развитие города. В процессе анализа доказано, что вклад поляков в освоение и хозяйственное развитие бывшей столицы Сибири был существенным. После амнистии в 1863 г., когда значительная часть ссыльных не возвращается к себе на родину, а остается на постоянное проживание в Тобольске, в городе начинает формироваться польская диаспора. Получившие разрешение на трудовую деятельность поляки активно включились в работу и развивали науку, просвещение, здравоохранение, культуру и строительство города. Документы свидетельствуют о том, что к ссыльным полякам были благосклонны горожане, они получали довольствие и проживали на свободе. Ассимилируясь с местным населением, они оставили глубокий след в Сибири: вместе со ссыльными поляками в город проникала их культура – произведения искусства, музыка, книги, гравюры, что не могло не оказывать плодотворного влияния на деятельность местных мастеров. Создание объективной целостной истории нашей страны на примере развития отдельных ее территорий, какой является Тобольская губерния и город Тобольск в частности, отвечает потребностям современного общества и придает актуальность настоящему исследованию. Ключевые слова: политическая ссылка, ссыльные, Тобольск, Тобольская губерния, жизнь поляков в Тобольске, вклад в развитие города | 1020 | |||||
| 621 | В статье представлено пять из четырнадцати архивных селькупских рассказов, собранных А.П. Дульзоном в 1962 году во время экспедиции в д. Новосондрово Колпашевского района Томской области: «Душа человека улетает к богу», «Из трубы искры летят», «В избе что-то горит», «Не знаю, где горит», «Никто меня не жалеет». Полевые материалы хранятся в архиве кафедры языков народов Сибири Томского государственного педагогического университета. Информантом А.П. Дульзона выступила Мария Павловна Педогина, носительница среднеобского диалекта селькупского языка. Рассказы отражают разные стороны жизни селькупского этноса, мифологические представления и представления о духовной и материальной культуре. В текстах вербализуются древнейшие фрагменты языковой картины мира селькупов: персонификация огня, почитание земли. Рассказ «Душа человека улетает к богу» репрезентирует верования селькупов и их представления о теле и душе. В селькупской культуре присутствует двоякая интерпретация зарождения жизни: 1) происхождение жизни с неба (духовной жизни – души); 2) происхождение жизни от земли (плотской жизни – тела). Небо – место обитания божества, которое дает жизнь, посылая душу-зародыш лучами солнца, к нему же эта душа и возвращается после окончания земной жизни. В рассказах «Из трубы искры летят», «В избе что-то горит», «Не знаю, где горит» объективируется персонификация огня, описываются запреты, связанные с огнем, вербализуется идея контролируемого и неконтролируемого горения. Для поддержания жизни огню требуется пища, а сам процесс горения можно рассматривать как непрекращающееся пиршество огня. В рассказе «Никто меня не жалеет» находит свое отражение образ земли. Земля персонифицируется и наделяется способностью к состраданию и сопереживанию и сравнивается с матушкой. Все тексты ранее не были опубликованы и проанализированы; они приводятся с лингвокультурологическими комментариями. Основная цель данной статьи заключается в обнародовании архивных селькупских материалов, представляющих большую ценность для научного сообщества. Ключевые слова: А.П. Дульзон, неопубликованные материалы, рассказы, среднеобской диалект, селькупский язык, лингвокультурологический комментарий | 1005 | |||||
| 622 | Рассмотрен вопрос формирования в Тобольском историко-архитектурном музее-заповеднике (бывшем Тобольском губернском музее) на рубеже XIX–XX вв. коллекции предметов одежды и ее деталей, декорированных южнохантыйской вышивкой цветными шерстяными нитями. Кроме того, были обобщены и представлены результаты аналитической работы по выявлению этапов исследования данной коллекции. Качество вышивки, сложность техники вышивки, специфика орнаментальных мотивов и компонентов позволили исследователям практически сразу признать эти изделия уникальными. Авторами статьи было установлено, что формирование коллекции протекало быстро, она была скомплектована менее чем за 30 лет. Основной способ комплектования – экспедиционные сборы. Также были выявлены три основных этапа в исследовании этой коллекции – начало ХХ в. (публикации В.Н. Пигнатти), середина ХХ в. (С.В. Иванова, Т. Вахтер, Н.Ф. Прытковой) и рубеж ХХ и ХХI вв. (О.М. Рындиной и А.А. Богордаевой). В основном исследователи пытались выявить и расклассифицировать типы техники южнохантыйской вышивки, топографию орнаментальных комплексов на деталях одежды, крой самих изделий, но главным образом структуру и семантику орнаментов с выявлением наиболее часто используемых орнаментальных элементов и комплексов (орнаментальные мотивы). Ключевые слова: южные ханты, одежда, крапивный холст, вышивка, типы вышивки, история изучения | 999 | |||||
| 623 | Статья представляет анализ звуков типа «r» в языке немцев-меннонитов плотдич (Plautdietsch) на территории Новосибирской области. В российской фонетике принято классифицировать звук [r] как сонорный звук, в образовании которого голос играет главную роль, а шум либо отсутствует, либо участвует в минимальной степени. В европейской традиции [r] обозначается как вибрант – сонорный согласный, при произнесении которого смычка последовательно ритмически то размыкается до свободного прохода, то опять смыкается, что заставляет активный орган вибрировать. Природа и классификационная принадлежность данного звука вызывает ряд вопросов: следует ли звук [r] в языке плотдич интерпретировать как сонорный или, скорее, как малошумный (во всех позициях реализуется как сонорный, в определенных позиционно-комбинаторных условиях проявляется как шумный), является ли он вибрантом или мгновеннопреградным (одноударным, при произнесении которого вибрации не происходит), сопровождается ли его артикуляция эпентезой или протезой. В работе использован материал, собранный от респондентов д. Неудачино Новосибирской области. Анализ консонантного строя языка меннонитов Сибири, в частности звуков типа «r», при помощи методов экспериментальной фонетики выполняется впервые. Для выделения фонем типа «r» применялся дистрибутивный анализ, а для описания их акустических и артикуляторных характеристик использовались соматические экспериментально-фонетические методы. Установлено, что звуки типа «r» представлены в рассматриваемом идиоме двумя фонемами – /r/ и /rʹ/, они являются краткими оглушенными одноударными согласными, фонема /rʹ/ – палатализованная. В статье приводятся выявленные артикуляторно-акустические характеристики фонем /r/ и /rʹ/соответственно. Ключевые слова: язык немцев-меннонитов, плотдич, консонантизм, звуки типа «r», акустический анализ, артикуляция, МРТ, экспериментальная фонетика | 946 | |||||
| 624 | Статья посвящена важнейшему продукту традиционной селькупской кухни – рыбной муке, поселькупски называемой порсой. Исследуется историческое значение порсы в рационе селькупов, для чего проводится сравнение ее с «русским хлебом» – зерновой мукой. Рассматриваются техники приготовления порсы и способы ее употребления. Фиксируются новые значения рыбной муки, появившиеся у нее за последние два десятилетия. Проблема селькупской порсы до сих пор не имела своего отдельного исследования, в чем состоит ее научная новизна. Статья служит сохранению национальной селькупской культуры и укрепляет селькупов в поиске новых форм этничности, что придает ей актуальности. Исследование проводилось с помощью анализа, описания, сравнительно-исторического метода и методов полевой работы. В результате исследования были сделаны следующие выводы. Порса сопоставима с зерновой мукой по своему внешнему виду и, что более важно, по роли, которую она играла в жизнеобеспечении селькупов. Техники производства порсы были многообразны, но в основе каждой из них лежал метод толчения высушенной рыбы. Порсу ели сухой или заправленной рыбьим жиром, из порсы варили суп, в эти блюда в большом количестве добавляли лесные ягоды. Порса считалась стратегическим продуктом, поскольку хорошо хранилась и выручала, когда у селькупов наступал «черный день» и заканчивалась еда. При смешивании с зерновой мукой из порсы пекли хлебные лепешки и пироги. У селькупов были зафиксированы блюда, которые называются порсой, но не имеют вида рыбной муки или готовятся из измельченной сушеной рыбы, но порсой не считаются. Вследствие обнаружения таких блюд в исследовании был поставлен вопрос: какие продукты и блюда, кроме рыбной муки, селькупы называли порсой. К настоящему времени производство и потребление порсы свелось у селькупов к минимуму, порса изменила свои значения и превратилась в средство рефлексии по счастливому прошлому, лекарство для оздоровления желудка и, что важнее всего, стала инструментом утверждения селькупами своей этнической идентификации. Ключевые слова: селькупы, национальная кухня, рыбная мука, технологии употребления, методы приготовления, трансформации значений | 926 | |||||
| 625 | Актуальность темы обусловлена необходимостью не только зафиксировать научно обоснованное описание языковой ситуации, но и потребностью выявить пути решения сохранения языка саха в условиях языкового сдвига, когда даже в моноэтничной среде происходит утрата детьми родного языка. Цель исследования – выявить уровень владения родным языком детей саха 5–17 лет в 14 улусах Республики Саха, в которых преобладает сахаязычное население (Амгинский, Вилюйский, Верхневилюйский, Верхоянский, Горный, Мегино-Кангаласский, Намский, Нюрбинский, Среднеколымский, Сунтарский, Таттинский, Усть-Алданский, Чурапчинский, Хангаласский), а также в четырех детских садах и трех школах г. Якутска с обучением и воспитанием в языковой среде саха. Научная новизна исследования заключается в том, что впервые было проведено массовое социолингвистическое исследование уровня владения родным языком детей саха младшего и среднего возраста. В исследовании предпринята попытка социолингвистического рассмотрения проблемы воспроизводства языка саха детьми дошкольного и школьного возраста, связанной с языковыми установками их родителей. Теоретическая значимость работы состоит в уточнении содержания понятия «владение языком» в условиях двуязычия в социолингвистическом аспекте. Практическая значимость исследования заключается в том, что полученные результаты можно использовать в определении мер по совершенствованию языковых навыков детей. Исследование уровня владения языком основано на теориях лексической семантики Ю.Д. Апресяна, «исконной лексики» Ю.Д. Дешериева, интерференции Л.В. Щербы, Е.М. Верещагина, А.Е. Карлинского, психологической теории связной речи А.А. Леонтьева, С.Л. Рубинштейна, методики развития речи М.М. Алексеевой, Б.И. Яшиной, О.С. Ушаковой, Е.М. Струниной, социопсихолингвистического подхода Н.И. Ивановой. Эмпирический материал был собран в ходе реализации научно-исследовательского проекта «Мониторинг уровня владения родным языком детей саха в дошкольных и общеобразовательных учреждениях РС (Я)» в 2024 г. в рамках государственной программы Республики Саха (Якутия) «Сохранение и развитие государственных и официальных языков в Республике Саха (Якутия) в 2020–2024 гг.». Проведены интервью с 4 052 детьми 5–17 лет, социолингвистическое анкетирование 1 574 родителей в 14 целевых улусах и г. Якутске, в результате которых установлен факт не только языкового сдвига, но и обусловленность языкового развития детей установками родителей. Были применены метод устного интервью, который включает рассказ детей о себе, своей семье, своем распорядке дня, опрос по картинкам, рассказ по сюжетной картинке, метод невключенного наблюдения за общением детей, социолингвистическое анкетирование родителей, воспитателей и учителей. Собранный материал обработан методами анализа, интерпретации, систематизации данных. Ключевые слова: владение языком детьми, уровень владения языком, язык саха, якутский язык, двуязычие, билингвизм, социолингвистическое исследование, языковые установки родителей, лексический состав, связная речь, речевое поведение | 925 | |||||
| 626 | Рассматриваются злопожелания и проклятия сибирских татар с компонентом паш ʻголоваʼ с точки зрения структуры и семантики. Актуальность темы заключается в неизученности данной группы фразеологизмов как в татарском языкознании, так и в диалектологии. Использовались опрос информантов, описательно-аналитический метод, метод структурно-семантического анализа, компонентный анализ, прием сравнения дефиниций, количественно-статистический метод. Новизна исследования заключается в привлечении нового диалектного материала, в выявлении способов образования фразеологизмовзлопожеланий в говорах сибирских татар, в определении национально-культурных особенностей анализируемых единиц в диалектном пространстве татарского языка. Злопожелания сибирских татар – отголоски древнетюркской языковой картины мира. В пейоративных фразеологизмах с компонентом паш ʻголоваʼ отражается дорелигиозное представление о мироздании. Антропоцентрическое начало прослеживается в соотнесении головы человека с Верхним миром. В пожеланиях о перемещении головы вниз, под землю (в Нижний мир) заключается просьба о смерти адресату: как паш тумән парыф қатал ʻупади вниз головойʼ, пашың пелән паш түмән кит ʻуйди головой внизʼ, пашың йер астыта йатсын (цересен) ʻпусть твоя голова под землей лежит (гниет). Авторами установлены способы образования фразеологизмов-злопожеланий в говорах сибирских татар – при помощи повелительного (нулевой аффикс, -сын//-сен) и желательного наклонения (-ғыр/-гер, -қыр/-кер). Выявлено, что некоторые единицы функционируют в полном и сокращенном вариантах: эценә шеш қаталғыр и қаталғыр, инәңнең (атаңның, палаңның) пашын йот и паш йотқыр. Фразеологизмы-злопожелания адресованы обидчику – плохому человеку, вору, завистнику, клеветнику, жадному, ненасытному, хвастуну, вредителю, злому, лгуну и т. д. Степень требуемого наказания различная: от телесного увечья (пашыңа таш төшсөн ʻпусть на твою голову камень упадетʼ) до летального исхода (пашыңны айу йотсон ʻпусть твою голову медведь проглотитʼ), от одного (тәнеңне пашсыс күмсеннәр ʻпусть твое тело похоронят без головыʼ) до многократных случаев (қайғылартан пашың цықмасын ʻпусть голова твоя из бед не выходитʼ). Фразеологические единицы вступают в парадигматические отношения, образуя синонимические ряды. Изученный материал может быть применен при составлении диалектных, фразеологических, лингвокультурологических словарей татарского языка, что определяет практическую ценность данной статьи. Ключевые слова: сибирские татары, фразеологизмы-злопожелания, пейоратив, паш ʻголоваʼ, номинация человека | 904 | |||||
| 627 | Представлен анализ проблем, с которыми столкнулись верующие и духовенство в Томской области при восстановлении религиозной жизни в контексте изменений государственной антирелигиозной политики в 1944–1945 гг. на примере Петропавловской церкви г. Томска. Основой для исследования являются документы, представленные в фонде уполномоченного Совета по делам религий при Совете министров СССР по Томской области. Проанализированы условия, в которых православная община Петропавловской церкви занималась восстановлением религиозной жизни. Сделан вывод, что изменение религиозной политики в 1943 г. столкнулось с инерцией местных властей, а процесс проведения необходимых согласований для открытия церкви занял более года. На материале отчетов местных властей и документации общины выявлены такие проблемы восстановления религиозной жизни, как плохое техническое состояние переданного верующим здания, конфликт общины со священноначалием в лице Новосибирской и Барнаульской епархии, а также внутриобщинные проблемы, связанные с противостоянием священников и прихожан. Выявлено отсутствие единства среди активных прихожан, когда в ходе конфликта одна из сторон прибегла к доносительству и раскрытию властям информации о содержании в прошлом нелегального молитвенного дома. Анализируется наличие у общины серьезных проблем с финансовым учетом и нарушением условий пользования зданиями церквей. Сделан вывод об упадке духовной жизни в условиях длительных антирелигиозных гонений. Приведены количественные сведения о масштабах богослужебной деятельности клира Петропавловской церкви в контексте демографических изменений в регионе. Отмечен ограниченный характер возрождения религиозной жизни, что не отвечало в полной мере потребностям населения. Показано, что даже в таких условиях к опыту общины Петропавловской церкви обращались другие верующие Томска, а священнослужители совершали требы и таинства не только в самом городе, но и за его пределами, что может быть обусловлено социальным запросом на возрождение религиозной жизни. Ключевые слова: Русская православная церковь, православный приход, советская власть, Петропав- ловская церковь, Томская область, Томск | 878 | |||||
| 628 | В статье характеризуется содержание окказиональных обрядов, проводимых при строительстве жилища у чувашей во второй половине XX – начале XXI в. Целью исследования является определение обрядовых практик, связанных с домостроительством. Теоретической основой работы выступает метод сравнительно-исторического исследования, позволяющий выявить параллели в культуре народов Урало-Поволжья. В статье рассматриваются такие обряды, как жертвоприношение при строительстве, выбор места для возведения будущего дома, обряд никĕс пăтти/«каша божеству фундамента» и установка мачча кашти/«матицы». На основе архивных сведений и материалов, полученных в процессе экспедиционной деятельности с 2009 по 2018 г. от информантов-чувашей Башкортостана, Татарстана, Самарской и Челябинской областей, охарактеризованы обрядовые действия, сопровождающие строительство жилища, выявлено единство и локальные особенности. Контекст обрядовых действий был общим для чувашей всех территорий. Однако были обнаружены различия в наборе закладываемых предметов-апотропеев, вербальном коде и статусе говорившего. Высокое положение окказиональных обрядов, сопровождающих строительство жилища, демонстрирует особое отношение чувашей к сакрализации пространства, стремление его доместицировать и использовать в соответствии с собственными нуждами. Проведение строительных обрядов создавало условия для семейного благополучия и материального достатка будущих домовладельцев, а действие апотропейной магии предохраняло от вредоносного воздействия потусторонних сил. Непригодное для строительства пространство или не проведенные вовремя обрядовые действия могли привести к несчастью. Поэтому строго соблюдались все традиции и обычаи, связанные со строительством. Символизм предметов-апотропеев, необходимых для строительства, – монет и шерсти, а иногда крупы и зерна – продолжает сохраняться в современном сельском строительстве, несмотря на трансформацию традиционных представлений об их первоначальном предназначении и влияние православия на мировоззрение большинства чувашей. Результаты исследования создают перспективу системного изучения строительной обрядности чувашей и характеризуют их трансформацию во времени (от архивных свидетельств и авторов XIX – начала XX в. до этнографического материала, собранного в XXI в.) и пространстве (рассматриваются разные регионы Урало-Поволжья, в которых расселены чуваши). Ключевые слова: строительная обрядность, традиция, домостроительство, жилище, пространство, чуваши | 857 | |||||
| 629 | В русских говорах Пермского края, Кировской и Свердловской областей зафиксирована лексическая группа слов с основой ар-/арг- (арка, агыш, арган и др.), соответствий которым в других регионах не обнаружено. Согласно имеющейся этимологии, они восходят к коми слову ар ‘малек, мальки’, что с учетом структурно-семантической близости коми и русских соответствий, а также территории бытования выглядит достаточно убедительно. Однако версия кажется незавершенной, так как материал коми и русских говоров в полном объеме еще не рассматривался, хотя его анализ допускает возможность и другого источника. Цель исследования − дополнительно верифицировать изложенную гипотезу, заполнив, насколько это возможно, лакуны. Материалы для исследования извлечены из разных лексикографических источников: диалектных, областных, тематических, этимологических и других словарей коми и русского языков, а также научных работ, посвященных ихтионимической лексике, описанию разновидностей рыб, их бытования в регионе и т. д. Использованы методики и приемы сопоставительного, этимологического, ареального и этнолингвистического анализа лексики. В результате исследования 1) подтверждена связь русских и коми ихтионимов, которые появились в обоих языках как формы коми слова ар ‘малек, мальки’→ арик, арка ʻмалявкаʼ; 2) установлено, что эпицентром инновации было Верхнее Прикамье, зона тесных коми-пермяцко-русских контактов; по мере продвижения по территории Пермского края появились новые формы аргыш, аргиш, аргыж в значении ʻгольянʼ, которые были усвоены коми-пермяцкими, отчасти южно-коми-зырянскими говорами; 3) аргументирована версия о втором источнике региональных ихтионимов, в пользу которого свидетельствуют материал тюркских языков (например, тат. аргон, арган/арган балык ʻлососьʼ) и ихтиологические источники конца XIX – начала XX в. Ключевые слова: ихтионим, этимология, севернорусские говоры, коми языки, языковые контакты, заимствование | 854 | |||||
| 630 | На материале частного случая из области классификации тюркских языков Южной Сибири рассматривается возможность сопряжения данных лингвистического и популяционно-генетического исследования. Анализ результатов действия однотипных правил в нескольких говорах, относящихся к трем тюркским генеалогическим языковым группам, позволяет предположить, что действие этих правил лишь в части каждой из этих групп связано с саяно-самодийским субстратом, скорее всего, с фактом языкового сдвига, переходом саянских самодийцев на несколько тюркских языков. Подобная гипотеза высказывалась в свое время А.П. Дульзоном, но не была подтверждена сравнительно-историческим анализом. Для северно-алтайских идиомов более вероятным кажется не переход на эти лекты непосредственно саянских самодийцев, а вторичный языковой сдвиг шорцев, которые уже были к тому времени самодийцами, перешедшими на тюркский язык. Данные популяционной генетики укладываются в эту гипотезу. Ключевые слова: тюркские языки Южной Сибири, диалектология, саянские самодийцы, звуковые переходы, субстрат, языковой сдвиг | 825 | |||||
| 631 | В статье на основе анализа этнографических источников рассматриваются практики по организации питания коми (зырян) в годы Великой Отечественной войны. Актуальность темы обусловлена тем, что в современной этнологической науке сохраняется интерес к теме этнической адаптации в период кризиса, когда актуализируются заложенные в народной культуре механизмы, позволяющие поддерживать минимальный уровень жизни социума. Исследовательская оптика направлена на изучение жизни людей в условиях голода, что позволяет раскрыть особенности питания и понять, как при отсутствии централизованного государственного снабжения продуктами питания крестьяне преодолевали недостаток в продовольствии и какие жизненные практики актуализируются. Источниками для написания статьи послужили материалы по культуре питания коми (зырян), собранные в 2000–2022 гг. по авторской программе Т.И. Чудовой и находящиеся в Научном архиве Музея археологии и этнографии Сыктывкарского государственного университета им. Питирима Сорокина. Дополнительно привлекаются полевые записи автора о повседневных практиках в годы войны. Устные истории о жизни и быте являются историческими источниками, позволяющими получить достоверную информацию из первых уст, а не в интерпретации. Анализ этнографических источников позволяет утверждать о том, что в годы войны вид пищевых ресурсов зависел от сезона: с весны до осени основу питания составляли дикоросы, а зимой – картофель и овощи. Использование биоресурсов региона позволяло выжить в то трудное время, а знания о пищевых свойствах дикоросов и сохранение практики включения их в рацион питания свидетельствует о заложенных в народной культуре механизмах, позволяющих приспособиться к недостатку продуктов питания. Основу традиционного питания коми (зырян) составляли зерновые культуры, недостаток которых в годы войны и невозможность их получения из-за пределов региона предопределили изменения в структуре посевных площадей, когда стали активно выращивать картофель и овощи, которые заняли весомое место в рационе питания. Белковая составляющая рациона питания практически исчезла со стола сельских жителей. Наличие коровы-кормилицы в хозяйстве позволило как-то выжить в голодное время. По составу продуктового набора модель питания в годы войны можно определить как «модель выживания». Ключевые слова: коми (зыряне), питание, Великая Отечественная война, голод, дикоросы, картофель, овощи | 802 | |||||
| 632 | Цель статьи заключается в освещении проблемы сохранения алтайской свадьбы, проводимой в условиях г. Горно-Алтайска. Материалом исследования являются полевые сведения, собираемые авторами на протяжении трех десятилетий в Республике Алтай. При анализе источниковой базы использованы методы описания и систематизации собранного материала. Выявлено, что у городских алтайцев свадьба по традиционным канонам считается престижной, поэтому в первую половину дня проводится ритуальная свадьба «алтай той», во вторую половину – молодежная свадьба. Подчеркнуто сокращение современного свадебного церемониала по сравнению с традиционным, что показательно в городских условиях. Описаны особенности сватовства в городе, совершаемого в основных чертах в знак уважения родственников невесты. Определены проблемы проведения свадьбы алтайцами, живущими в благоустроенной квартире, когда для ритуалов почитания семейного очага необходим открытый огонь. Описана проблема ритуального песнопения для сопровождения невесты по городским улицам в дом родителей жениха, совершаемого ранним утром. Обращено внимание, что г. Горно-Алтайск выступает «перекрестком» обрядовой жизни этнотерриториальных групп алтайцев, представители которых проживают в столице республики. Показательно на примере южных алтайцев, этническая самоидентификация которых складывается из этноконсолидирующих признаков – традиции, обычаи и язык. Выявлены спорные ситуации свадьбы, когда жених или невеста являются теленгитами, потому что ритуальные смыслы алтай-кижи и теленгитов не совпадают. Противоречия наблюдаются при совершении сватовства «по-теленгитски» с совмещением послесвадебных подношений «белкенчек», при соблюдении запрета у алтай-кижи присутствовать родителям невесты на свадьбе в доме жениха. Описанная традиция соблюдения основных ритуалов и обрядов позволяет отнести сохранившуюся алтайскую свадебную обрядность к этнокультурному наследию Республики Алтай. На протяжении последнего десятилетия Совет зайсанов как глав родов-сёоков предлагает основать юрту-айыл как центр традиционной культуры, где имелись бы возможности для проведения ключевых ритуалов почитания родового огня жениха. Для развития этнической культуры в современных условиях необходимы усилия для превращения города в духовный центр. Ключевые слова: алтайцы, городские условия, свадебная обрядность, этнокультурное наследие, республика, полевой материал, метод непосредственного наблюдения, анализ | 789 | |||||
| 633 | Статья затрагивает тему изменения культурной идентичности коренных жителей Ильменского Поозерья на фоне современных социальных и экономических трансформаций, а также подчеркивает историческую значимость этого региона, который до сих пор сохраняет некоторые уникальные культурные черты, такие как диалект и ярко выраженная локальная идентичность коренного населения. Несмотря на то что Ильменское Поозерье сегодня не является официальной административно-территориальной единицей и часто упоминается в прошедшем времени, местные жители четко осознают границы своего региона и продолжают именовать себя поозёрами. Вопреки распространенному мнению специалистов о том, что территория Ильменского Поозерья исчерпала свой исследовательский потенциал, статья демонстрирует перспективность изучения этой исторической местности и в настоящее время. Несмотря на то что и сами коренные жители убеждены в «смерти» Поозерья, исследование показывает, что сообщество поозёров не умерло, а трансформировалось. На основе материалов глубинных интервью с людьми, родившимися в поозёрских деревнях, представлены выводы о том, что нынешнее сообщество воображаемое, поскольку включает, с одной стороны, далеко не всех живущих на территории Ильменского Поозерья, а с другой – тех городских с поозёрскими корнями, которые эмоционально привязаны к этому микрорегиону и разделяют ценность его прошлого. Вместе с тем коренные жители, несмотря на физическую удаленность друг от друга, продолжают чувствовать себя частью единого сообщества и называть себя поозёрами. Ностальгия по прошлым временам и деревенской жизни объединяет как коренных поозёров, так и тех, кто уехал в город, создавая сообщество, которое можно назвать «ностальгическим». В этом контексте ностальгия рассматривается как ресурс, формирующий социальные связи и позволяющий справляться с изменениями в жизни. Эмоциональная привязанность к самому месту и к его прошлому наряду с другими критериями выступает еще одной формой проявления локальной идентичности сообщества поозёров. Ключевые слова: Ильменское Поозерье, поозёры, ностальгия, идентичность, локальная идентичность | 786 | |||||
| 634 | Несмотря на большую проделанную работу в области сегментации звуковых единиц, до сих пор существует проблема определения границы между фонами. Периодически между исследователями в области экспериментальной фонетики возникают дискуссии по вопросу методик сегментации, эффективных на материале одних языков, но не применимых к другим. Новые полученные знания, связанные с речеобразованием, позволяют иначе посмотреть на сложившие традиции сегментирования: в фазе смычки звонкие смычные согласные имеют нещелевые приглушенные компоненты, а глухие смычные – озвонченные компоненты, которые продуцируются из-за неполного смыкания истинных голосовых складок на одном из участков. Как следствие подобной артикуляции генерируются колебания, являющиеся неингерентными для глухой настройки. При этом шумный глухой смычный согласный не реализуется на протяжении всего звучания гоморганным: в его спектре фиксируются элементы квазизвонкости. Дополнительно требует рассмотрения приглушенный компонент у гласного на переходном участке. При его интерпретации следует выяснить, является ли переходный сегмент приглушенным гласным, приглушенным согласным или озвонченным компонентом глухого согласного. На сегодняшний день единственным методом определения служит акустический: 1) вырезание интересующего фрагмента из слова с последующим согласным; 2) нормализация формы сигнала (adjust waveform – normalize) в компьютерной программе; 3) прослушка нормализованного стимула с последующим принятием решения. В результате на лингвистическом материале, полученном от носителей шорского и русского языков, авторами статьи предложена классификация разных стратегий сегментации речевого материала на подобных переходных участках. Первая стратегия, подгруппа А: полнозвучный гласный компонент + приглушенный гласный компонент + звонкий смычный согласный (V + Vќ + C2); подгруппа Б: полнозвучный гласный компонент + приглушенный гласный компонент + глухой смычный согласный (V + Vќ + C1). Вторая стратегия, подгруппа А: полнозвучный гласный + сильнонапряженный звонкий компонент звонкого смычного согласного + звонкий смычный согласный (V + CѴ2 + C2); подгруппа Б: полнозвучный гласный + озвонченный компонент глухого смычного согласного + глухой смычный согласный (V + Cњ1 + C1). Ключевые слова: шорский язык, русский язык, акустическая фонетика, гласные, смычные согласные, артикуляционно-акустические соответствия, переходные участки | 785 | |||||
| 635 | Рассматривается традиционное представление алтайцев о природе, отраженное в семейном обряде саҥ, который является неотъемлемой частью культуры теленгитов-алтайцев. В связи с географической удаленностью от центра теленгиты сумели сохранить архаичные формы своих традиций, которые, однако, претерпевают изменения со временем. В современных условиях актуальным является изучение того, как меняются традиционные воззрения теленгитов на природу и в какой степени эти изменения связаны с влиянием современных условий. Статья основана на полевых материалах, собранных автором в феврале 2025 г. во время экспедиции в село Кокоря Кош-Агачского района Республики Алтай, где компактно проживает этническая группа теленгитов. В исследовании применялись этнографические методы, включая интервью, включенное наблюдение, а также видео- и фотосъемку. Таким образом, работа опирается на эмпирические данные и направлена на изучение и сохранение традиционной культуры теленгитов-алтайцев. Обряд саҥ является важным элементом системы жизнеобеспечения и самобытности алтайского народа, который отражает их мировоззрение. Семейный саҥ проводится в первую очередь для выражения благодарности природным силам и во-вторую очередь – для обеспечения благополучия, здоровья и счастья членов семьи. Обряд состоит из ряда ритуалов: приготовление ритуальной пищи, угощение домашнего очага, освящение и угощение самого саҥ, произнесение благопожеланий. В ходе исследования было установлено, что семейный обряд саҥ осуществляется не только в рамках празднования Чагаа-Байрам, но и в течение всего года. Например, обряд проводится в домашних условиях при подготовке к важным событиям для семьи, а некоторые семьи проводят его ежемесячно. Таким образом, изучение обряда саҥ важно для лучшего понимания культуры теленгитов-алтайцев. Этот обряд может стать основой для сохранения и возрождения традиционных обрядов в современном обществе. Ключевые слова: традиционные воззрения, религиозные верования, алтайцы, теленгиты, саҥ, саҥ салары, обряды, этническая культура | 769 | |||||
| 636 | Данная обзорная статья посвящена финно-угорскому направлению исследований как части научного наследия Андрея Петровича Дульзона, 125-летие со дня рождения которого отмечается в 2025 г. А.П. Дульзон, выдающийся российский ученый и международный авторитет в области лингвистики, этнографии и археологии, оставил заметный след в исследовании языков и культур коренных народов Сибири. Особое внимание уделяется роли А.П. Дульзона как основателя лингвистической школы в Томском государственном педагогическом университете, где ныне располагается лаборатория-кафедра языков народов Сибири. Ключевое значение имеет сформулированная им проблема происхождения аборигенов Сибири и их языков, которая стала основой для комплексных междисциплинарных исследований лингвистов, археологов и этнографов. В статье отражены основные этапы развития финно-угорского направления, начиная с исследований самого А.П. Дульзона в 60-х гг. ХХ в. и по сегодняшний день. Описаны основные сферы интересов ученых этого направления, последние тенденции в их исследованиях, в которых все большее внимание уделяется комплексному лингвоантропологическому подходу к исследованию языков и культур коренных народов Сибири и Севера, на котором настаивал А.П. Дульзон. Лингвистическая школа А.П. Дульзона продолжает развиваться, осуществляет экспедиционную и издательскую деятельность, организовывает конференции, которые служат платформой для обмена знаниями и исследованиями в области языков и культур, привлекая ученых со всего мира, и вносит весомый вклад в общую картину лингвистического и культурного знания. Ключевые слова: А.П. Дульзон, лингвистическая школа, финно-угорские языки, хантыйский язык, комплексный подход, лингвоантропологические исследования | 732 | |||||
| 637 | Статья посвящена семантике суффикса -lsA в баргузинском диалекте бурятского языка. Эта морфема изначально представляет собой показатель социатива, но приняла на себя и функцию показателя реципрока. Полевые данные из улуса Барагхан (Республика Бурятия), полученные методом анкетирования носителей и элицитации, показали, что, вопреки предшествующим описаниям бурятского языка, в рассматриваемом идиоме суффикс -lsA не образует ассистивные клаузы в традиционном понимании и имеет ряд ограничений на способы выражения множественного участника при социативе, а именно не образует социативные клаузы в узком смысле, т. е. не допускает выражения множественности посредством именной группы во множественном числе, а также сочинения именных групп при помощи союза. В статье рассмотрены существующие значения аффикса, в том числе многообразие типов социатива, которое представлено в баргузинском бурятском субъектной, объектной и событийной разновидностями. Обнаружено, что события, которые описываются социативными клаузами, должны быть связаны пространственно, во времени и по смыслу. Автор предлагает свести все возможные значения суффикса к событийной множественности как к семантическому инварианту, причем события, к которым отсылает маркер -lsA, должны быть частью одной ситуации (в терминах ситуационной семантики). Семантика реципрока и разных типов социатива в таком случае возникает благодаря различным контекстуальным отношениям между событиями. Так, в реципрокальной клаузе с двумя участниками события имеют совпадающий набор участников и дескриптивные свойства, но различаются распределением ролей между участниками; при субъектном и объектном социативе события различаются одним из участников и совпадают по дескриптивным характеристикам, а предложения с суффиксом -lsA в значении так называемого сопутствующего действия описывают события, которые могут не иметь ничего общего, кроме пространственно-временной и смысловой связанности, задаваемой принадлежностью к одной ситуации. Вопрос о том, лежит ли вся семантика суффикса в сфере ассерции или же по крайней мере часть ее является пресуппозицией, подлежит дальнейшему исследованию. Ключевые слова: бурятский язык, монгольские языки, социатив, реципрок, глагольная семантика, событийная множественность, семантический инвариант, полисемия | 729 | |||||
| 638 | Статья посвящена описанию лексической и фразеологической номинации гнева в контексте обсуждения проблем взаимосвязи языка и эмоций. Новизна исследования заключается в том, что структурносемантическое и когнитивное описание эмоции гнева на материале единиц лексико-фразеологического корпуса языка саха проводится впервые. Теоретико-методологической основой работы являются труды А. Зализняк, Ю.Д. Апресяна, В.И. Шаховского, А. Вежбицкой, А.М. Эмировой, А.Н. Баранова, Д.О. Добровольского и др. Результаты исследования позволили прийти к заключению, что в якутском языке имеется достаточное количество лексем и фразем, репрезентирующих чувство гнева по уровням выражения данной эмоции. Глагольные лексемы, отражающие состояние гнева, представляют определенную трудность при дифференциации набора семантических компонентов, что не вызывает трудности у носителей языка идентифицировать их контекстуальный смысл. Выявлено наличие слов-интенсификаторов (наречий) и парных глагольных сочетаний, в которых второй компонент выступает актуализатором эмоции. Фразеологические единицы рассматриваются в работе по динамике развития эмоции, т. е. по шкале интенсивности ее проявления. Менее интенсивное проявление гнева показывают единицы с заметным признаком раздражения. Более экспрессивная стадия развития эмоции гнева демонстрируется выражениями, компонентами которых выступают наименования физиологических органов человека. Наивысшей эмоциональной напряженностью наделены единицы, образы которых строятся на ассоциативном восприятии присущих хищным животным, мифологическим существам повадок и абстрактных понятий. В качестве интегральных признаков выявлено отношение к объекту (стимулу), уровень интенсивности эмоционального переживания, языковое выражение форм отображения отрицательной эмоции через симптоматику ее проявления. Немаловажную роль играют фразеологические междометия как индикаторы накала, выражающие дополнительные оттенки словесной реакции, сопровождающей ситуационную эмоцию гнева. Лингвокультурная интерпретация сложного феномена гнева как одной из базовых эмоций ориентирована на реконструкцию многогранного образа человека, в том числе его внутреннего мира. Работа в этом направлении предполагает накопление языкового материала, который станет основой для комплексного описания образа представителя данной этнокультуры. Ключевые слова: якутский язык, эмоция гнева, отрицательная эмоция, градация интенсивности, эмотивные фразеологизмы, эмотиология | 713 | |||||
| 639 | Данная работа посвящена исследованию дистрибуции конструкций со вспомогательными глаголами в ваховском и васюганском диалектах хантыйского языка. Становление подобных единиц в диалектах проходит в рамках процесса грамматикализации при их фонетической, морфосинтаксической и функциональной адаптации. В ваховском используются такие вспомогательные глаголы, как wəl- ‘быть’, wəs- ‘быть’, ku ̇̆ rt- (ku ̇̆ r-) ‘не мочь’; в васюганском – wəl- ‘быть’, jӛ- ‘стать’, игли-/ыглы- ‘вспомогательный глагол’, wer- ‘сделать’ и ku ̇̆ rt- ‘не мочь’. Они появляются со следующими типами основных элементов: в ваховском и васюганском – с отрицательным бытийным предикатом ӛntim, с глаголом в инфинитивной форме; в васюганском – с заимствованными лексемами/словоформами. Их сочетаемость ограничена шестью позициями, причем васюганский диалект представлен большим разнообразием аналитических конструкций. Вспомогательные глаголы wəl- ‘быть’, wəs- ‘быть’, jӛ- ‘стать’, wer- ‘сделать’, ku ̇̆ rt- (ваховский также ku ̇̆ r-) ‘не мочь’ не подверглись значимой фонетической эрозии, не принимают ударения в синтагме, не проявляют тенденции к превращению в клитики, а выделяются относительной паузой перед основными семантически значимыми элементами аналитической конструкции. Игли-/ыглы- ‘вспомогательный глагол’ в васюганском идиоме материалов св. Макария (Невского) также всегда отделяется пробелом (паузой) в записях. Вспомогательные глаголы wəl- ‘быть’, wəs- ‘быть’ закрепляются в окружении отрицательного бытийного предиката ӛntim и выполняют только грамматические функции. Wer- ‘сделать’ используется с любой заимствованной лексемой/словоформой; игли-/ыглы- ‘вспомогательный глагол’, ku ̇̆ rt-/ku ̇̆ r- ‘не мочь’ начинают появляться в комбинациях с инфинитивными формами; в игли-/ыглы- ‘вспомогательный глагол’ отмечаются признаки сокращения словоизменительной парадигмы; ku ̇̆ rt-/ku ̇̆ r- ‘не мочь’ обычно не используется в качестве основного глагола. Вспомогательные элементы в прототипичных примерах следуют за основной семантически значимой лексемой, а сама аналитическая конструкция располагается в конце предложения. Ключевые слова: аналитические конструкции, вспомогательные глаголы, хантыйские диалекты | 704 | |||||
| 640 | Статья посвящена типологии темпоральной подвижности – способности глагольных форм иметь темпоральное противопоставление. На материале нескольких андийских языков (вая и претериальная формы равномаркированы, то есть находятся в эквиполентной оппозиции. Ретроспективная подвижность, наоборот, предполагает, что видовременные формы противопоставлены привативно: форма с референцией к прошедшему должна иметь эксплицитный временной маркер, тогда как базовая форма темпорально немаркирована, а ее временная референция вторична по отношению к аспектуальной. Глагольная система, кроме того, может сочетать в себе обе техники устройства темпоральных оппозиций, так что системы можно классифицировать по преобладающему типу подвижности. Ретроспективная подвижность по своим свойствам сходна с понятием ретроспективного сдвига. Данные андийских языков показывают, что отождествлять их не совсем верно, а о показателе ретроспективного сдвига можно говорить лишь в том случае, если ретроспективная подвижность преобладает в системе. Кроме того, можно выдвинуть ряд гипотез о происхождении ретроспективной подвижности. С диахронической точки зрения системы с преобладанием ретроспективной подвижности, по видимому, получаются путем утраты копулы настоящего времени во всех базовых формах. Спорадическую (неполную) ретроспективную подвижность диахронически проанализировать значительно труднее, поскольку остается неясным, нужно ли постулировать локальную утрату копулы в отдельных формах. По данным каратинского и багвалинского языков можно предполагать, что такой тип ретроспективной подвижности характерен для наиболее старых форм в системе. На примере собственно-каратинской глагольной системы также удается показать, что с грамматикализацией новых аналитических форм обновляются также и отношения подвижности между формами: в этой идиоме засвидетельствован диахронически-промежуточный «гибридный» тип подвижности. Ключевые слова: темпоральная подвижность, временные противопоставления, ретроспективный сдвиг, плюсквамперфект, андийские языки, нахско-дагестанские языки | 684 | |||||
| 641 | Забайкальский край, как и все регионы Сибири и Дальнего Востока, испытывает миграционный отток населения в европейскую часть страны. Теоретическую основу статьи составили теории и концепции зарубежных и отечественных ученых: концепция интерпретации идентичности как экономического актива, территориальной идентичности как нематериального актива Р. Копелло; идея интерпретации территориальной идентичности как восприятия сходства, которое чувствуют и испытывают жители определенной территории Э. Панзеры; теория соотношения степеней территориальной самоидентификации Н.А. Барышной; концепция территориальной идентичности приграничных районов И.В. Задорина. Определено, что территориальная идентичность основана на регулярной интеллектуальной, психологической и эмоциональной практике соотнесения и последующей самоидентификации индивидом себя с определенной территорией, локальным сообществом, регионом, который характеризуется территориальной, историко-культурной, социальной нормативно-правовой и лингвистической спецификой. Предлагается поведенческомиграционная типизация территориальной идентичности в зависимости от положения личности на различных стадиях жизненного цикла. Выявлено, что у современного человека наблюдается явление расфокусированной территориальной идентичности, то есть формируется представление о специализации территорий в жизненном цикле: место рождения; место обучения; место работы; место отдыха; места жизни на пенсии. Полные расфокусированность и сфокусированность территориальной идентичности – крайние явления. Чаще отдельные этапы жизненного цикла фокусируются в определенном месте. Соответственно, усиливается отдельный тип территориальной идентичности. У каждого периода имеются свои типы территориальной идентичности. Личная поведенческая география в последние годы испытывает революционную трансформацию, вследствие чего меняется социальный уклад семей и представление о локальных территориальных общностях населения. Ключевые слова: идентичность, региональная (территориальная) идентичность, эволюция, жизненный цикл человека, Забайкальский край, территориальная идентичность по месту рождения, территориальная идентичность по месту обучения, территориальная идентичность по месту работы, феномен сфокусированной территориальной идентичности | 676 | |||||
| 642 | Андрей Петрович Дульзон известен как лингвист-диалектолог, специалист по германским языкам и языкам народов Сибири. Помимо лингвистических исследований значимыми являются его археологические и этнографические изыскания. А.П. Дульзон применял комплексный подход к изучению этнокультурного разнообразия, при подготовке экспедиций составлял программы лингвистической, археологической, антропологической, этнографической направленности. Деятельность А.П. Дульзона-археолога в научной литературе освещена гораздо менее чем А.П. Дульзона-лингвиста. Настоящая статья направлена на устранение существующего пробела в данной области. Первые археологические экспедиции в составе группы были проведены ученым в Нижнем Поволжье в 1919–1924 гг., в Сибири – на Басандайке в 1944–1946 гг. Полученный методический опыт успешно использован А.П. Дульзоном в дальнейших самостоятельных археологических исследованиях. В 1944–1945 гг. было положено начало комплексной программы обследования малых народов Томской области для решения поставленной проблемы – происхождения аборигенов Сибири и их языков. Сплошное обследование и археологические раскопки были проведены на р. Чулым, Кеть, Тым, археологическая разведка – в ряде других мест (например, в окрестностях п. Самусь). Ключевая роль в изысканиях отводилась памятникам позднего Средневековья (которые должны были стать связующим звеном с письменными сведениями об обитавших группах населения) и археологическим памятникам XVI–XVII вв. (во время прихода русского населения – для установления преемственности коренного населения). Научная программа А.П. Дульзона не утратила актуальности в настоящее время: актуализированы сведения ученого о памятниках каменного века и объектах эпохи бронзы, исследованы перечисленные А.П. Дульзоном остроги Томской области, русская археология Сибири выделена как новое самостоятельное направление сибиреведения, проводятся комплексные конференции с участием лингвистов, археологов, этнографов. Ключевые слова: А.П. Дульзон, археология, томский период, Западная Сибирь, комплексный подход | 667 | |||||
| 643 | Рассматриваются существующие версии механизмов протекания процесса пермской деназализации – упрощения инлаутных прафинно-угорских кластеров «носовой + смычный или аффриката» с возникновением звонких смычных и аффрикат в пермском праязыке (*-mp- > *-b, *-nt- > *-d, *-ŋk- > *-g, *-nč- > *-ǯ, *-ńć- > *-ʒ ́ ). Пермская деназализация является одним из явлений, связывающих пермские и венгерский языки и противопоставляющих их другим финно-угорским языкам (образование системы звонких смычных, последовательная редукция гласной ауслаута, параллели в морфологии и лексике), поэтому вопрос о природе, механизмах и времени пермской деназализации важен для рассмотрения проблем пермской и венгерской предыстории. Показано, что наиболее известные старые объяснения (В.И. Лыткин, К. Редеи, В.К. Кельмаков, Ш. Чуч) этого явления в связи с пермской апокопой (отпадение конечного гласного в старых двусложных основах и последующая редукция ауслаута) не объясняют всей полноты фактов и обнаруживают внутреннюю противоречивость. Представлено, что принятая точка зрения о возникновении в прапермском настоящих звонких смычных согласных после распространения возникших вследствие деназализации инлаутных смычных хронологически едва ли приемлема и возникновение звонких следует считать довольно ранним самостоятельным явлением, развившимся в прапермском под иранским влиянием. Для объяснения пермской деназализации привлекается идея М.А. Живлова о сдвиге в прапермском ударения с первого слога к концу слова и попадании первого слога старых основ в слабую позицию с точки зрения ритмического чередования ступеней согласных по Е.А. Хелимскому. Это объяснение согласуется с характером пермской деназализации (ослабление первого элемента кластера как в ритмическом чередовании, отсутствие деназализации на стыке второго и третьего слога и т. п.) и имеет параллели в фонетических явлениях осетинского языка (сдвиг ударения с первого слога на второй и далее и др.). Ключевые слова: пермские языки, деназализация, историческая морфонология, лингвистическая реконструкция, языковые контакты, венгерский язык, финно-угорские языки, иранские языки | 666 | |||||
| 644 | Представлены результаты исследований керамики васюганского и саровского этапов кулайской культуры (V в. до н. э. – V в. н. э.) с археологического комплекса памятников оз. Тух-Эмтор. Он расположен в Васюганье на левобережной части Среднего Приобья и включает ряд поселений, содержащих кулайскую керамику. В рамках историко-культурного подхода проведен технико-технологический анализ керамики с трех памятников. Основная задача исследований заключалась в выявлении культурных традиций в отборе исходного сырья и подготовке формовочных масс, изучении отпечатков орнаментиров с целью составить представление об особенностях рабочего края, сравнительном анализе полученных результатов. Установлено, что все сосуды украшались несколькими инструментами. На разных памятниках выявлены изделия, орнаментированные похожими предметами. Отмечено, что использовались сильно запесоченные ожелезненные глины: на поселении Тух-Эмтор II – средней ожелезненности, на Тух-Сигат IV, VII – средней и слабой ожелезненности. Анализ состава и особенностей естественных примесей в исходном сырье свидетельствует о разных похожих залежах глин, которые брали на берегу водоема, видимо, озера Тух-Эмтор. Выявлены две традиции в использовании минеральных примесей при составлении формовочных масс: 1) без добавления минеральных примесей; 2) с шамотом. Всего на четырех поселениях керамика васюганского типа с шамотом составляет 26,5 %, саровского – 36 %. В целом преобладает традиция изготовления керамики без добавления минеральных примесей. Для кулайских памятников из Томского Приобья характерно добавление в формовочные массы дробленого камня, для Прикетья – шамота. В Васюганье выявлена третья традиция подготовки формовочных масс – без добавления минеральных примесей. Это создает возможность определить направление контактов населения в рассматриваемую эпоху. В частности, наличие сосудов с шамотом в Васюганье свидетельствует о притоке населения из Прикетья с другими навыками подготовки формовочных масс на васюганском и саровском этапах. Небольшое количество керамики, по сравнению с эпохой бронзы, очевидно, свидетельствует, что население этого района в раннем железном веке было немногочисленным. Ключевые слова: ранний железный век, керамика, кулайская культура, Васюганье, исходное сырье, формовочные массы, орнамент | 665 | |||||
| 645 | Рассмотрен малоизученный пласт архаических представлений российских и китайских тувинцев об умерших шаманах, в которых присутствуют основные постулаты шаманской мифологии: трехчастное деление мира, наличие загробной жизни, представления об избранности и могуществе шамана. Описаны особенности шаманской похоронной обрядности тувинцев, бытовавшей до середины XX в., проанализированы причины обязательной порчи бубна покойного шамана. Показаны воззрения о предсмертных наказах шаманов, в которых присутствуют противоречивые функции: оберегать благополучие своих потомков и наносить вред врагам и обидчикам. Изучены общие представления о звуках бубна возле шаманских захоронений, устойчиво сохранившихся среди российских и китайских тувинцев. Выявлено, что, несмотря на произошедшие изменения в похоронной обрядности тувинцев России и зарубежья за последнее столетие, когда отсутствует необходимость посмертного хранения культовых атрибутов шамана рядом с его могилой, воззрения о звуках бубна остаются устойчивыми. Описаны специфические признаки звуков шаманского бубна, места их локации и время их слышимости в определенное время суток, рассмотрен мотив о предопределенном количестве бубнов в культовой практике тувинского шамана. Представления о действиях умерших шаманов (способность камлать, бить в бубен, появляться в прежнем человеческом облике, являться в облике духов-помощников) первоначально были связаны с верой о тесной связи жизненной силы шамана с бубном и соблюдением традиции воздушного захоронения шамана с культовыми атрибутами, поскольку, по воззрениям тувинцев, жизненная сила шамана оставалась возле его захоронения. В настоящее время у современных тувинцев все также остается устойчивым мотив о связи жизненной силы шамана с бубном, вера в могущество и избранность магического специалиста, присутствуют воззрения, что звуки бубна выполняют прогнозирующую функцию. Источниками исследования стали опубликованные и новые полевые материалы. Хронологические рамки исследования – середина XX в. – начало XXI в. Ключевые слова: тувинцы России, тувинцы Китая, тувинский шаманизм, мифологические воззрения, смерть шамана, звуки шаманского бубна | 662 | |||||
| 646 | Рыбный промысел на Дальнем Востоке России представляет собой ключевую отрасль хозяйства местного населения. Эта деятельность выполняет две важнейшие задачи: обеспечение продовольственных нужд коренных народов и создание условий для их вовлечения в экономику региона и страны. Рассматриваются исторические аспекты традиционного рыбного промысла как элемента жизнеобеспечения коренных малочисленных народов Чукотки (КМНЧ), проводится анализ нынешней ситуации, связанный с ограничением лова рыбы и представляются рекомендации в сфере современного рыболовства с учетом мнения местных жителей. Источниковой базой для исследования послужили научные отчеты, статистические материалы, нормативно-правовые документы, интернет-ресурсы и опубликованные работы по проблемам традиционного рыболовства в Чукотском автономном округе, а также полевые материалы автора, собранные в 2023–2024 гг. Результаты проведенных исследований показывают необходимость обновления административно-правовых механизмов для продолжения осуществления коренным населением традиционного рыболовства, а также возможность расширения прав для определенных лиц, не относящихся к КМНЧ, на данный вид промысла. Ключевые слова: традиционное рыболовство, коренные малочисленные народы Чукотки, жизнеобеспечение, законодательство | 657 | |||||
| 647 | Приметы характеризуются значительными функционально-семантическими возможностями в карачаево-балкарской лингво- и этнокультуре и представлены в языке как в определенной степени клишированные высказывания различной синтаксической структуры, которые построены по различным образцам простых и сложных конструкций. Простые приметы-высказывания, отмечаясь достаточно свободным лексическим наполнением своих синтаксических позиций, имеют в своей структуре ограниченное количество сказуемых, выражающих в большинстве случаев запрет на выполнение того или иного действия, входящего в противоречие с нормами поведения в обществе. В сложных приметах-высказываниях, имеющих в основном структуру сложноподчиненного предложения, актуализируются условия, которые, с одной стороны, интерпретируются как плохие приметы, с другой – как явления, приводящие к определенным результатам, в большей степени отрицательным. Наличествуют и приметы-микротексты, отличающиеся развернутым характером и состоящие из нескольких раздельнооформленных конструкций, первые части которых репрезентируют существенные для мировосприятия этноса желательные и нежелательные явления или действия. За ними следуют мотивировочные конструкции, объясняющие, почему высказанное является благом или наносит вред кому-либо и по какой причине следует/не следует поступать определенным образом. Поскольку приметы базируются на жизненном опыте носителей языка, они отражают мировосприятие карачаево-балкарского этноса и все многообразие окружающей действительности. А это в свою очередь дает возможность в первом приближении провести их тематическую классификацию, связанную с различными аспектами жизнедеятельности народа: охотой, ремеслом, сельским хозяйством, фауной, этикетом, интерперсональными отношениями и т. п. Релевантным представляется и тот факт, что в силу своей архаичности приметы в значительной степени отражают мифологическое сознание представителей карачаево-балкарской этнокультуры. В этом отношении показательны, например, конструкции, облигаторными элементами которых являются зоолексемы, обозначающие тотемных животных. Несмотря на свою архаичность и устойчивость, рассматриваемые приметы-высказывания со временем могут трансформироваться формально и семантически, чему способствует изменение условий жизни и влияние других культур. Ключевые слова: карачаево-балкарский язык, фольклор, приметы-высказывания, классификация, структура, семантика, функция, мифологическая составляющая | 625 | |||||
| 648 | Рассматриваются традиционные блюда и напитки в современной системе питания мордвы-эрзя и мордвы-мокша Башкортостана. Актуальность работы заключается в популярности кулинарной темы для широких слоев населения; для этнографов изучение пищи как одного из консервативных элементов этнической культуры дает ценную информацию об этнокультурных процессах в разные периоды развития этноса. Источниками стали полевые материалы автора, собранные в 2023 и 2024 гг. в ареалах компактного расселения мордвы в Башкортостане, полевые материалы фольклорно-этнографической экспедиции 2003 г. Института этнологических исследований им. Р.Г. Кузеева Уфимского федерального исследовательского центра РАН, а также ранее опубликованные работы. Установлено разнообразие традиционной кухни (супы, каши, запеканки, мучные изделия, напитки) в меню населения, ныне проживающего компактно в мордовских селениях полиэтничного Башкортостана. Некоторые из блюд стали символами мордовской культуры (мордовские пельмени пилине, галушки с салом цёмарат/цёмара, напиток куваз), используются при организации общереспубликанских мероприятий. Выявлена общность многих эрзянских и мокшанских блюд, в ряде случаев имеющих локальные варианты (разные размеры пилине у мордвы-эрзи с. Садовка Стерлитамакского района и мокши с. Кузьминовка Федоровского района Башкортостана; приготовление лапшовне из предварительно испеченных и нарезанных блинов в с. Новоборискино Оренбургской области и из домашней лапши в с. Кузьминовка). Показана традиционность для эрзи и мокши томленого травяного чая, возрождение обычая его заготовки и потребления. Влияние русской (славянской) культуры прослежено в общих блюдах (кулага) и названиях (селянка). Сделан вывод о том, что бытование традиционных блюд обусловлено сохранением традиционных хозяйственных занятий (земледелие, скотоводство, собирательство и др.), опорой на продукты питания собственного производства, передачей традиций из поколения в поколение. Изменения связаны с технологией приготовления пищи (не в печи, а на газовом оборудовании) и другими достижениями современности (наличие современной посуды), появлением в меню новых блюд (азу по-мордовски). Ключевые слова: мордва-мокша, мордва-эрзя, традиционная кухня, рецепты приготовления, сохранение традиций | 620 | |||||
| 649 | Рассмотрены конструкции каузации эмоции страха в бурятском языке. Комплексное разноаспектное исследование способов выражения таких функционально-семантических категорий, как каузативность, является одной из актуальных проблем современной лингвистики. В качестве объекта изучения выступают каузативные эмотивные конструкции, которые показывают взаимодействие категорий каузативности и эмотивности. Актуальный антропоцентрический подход к изучению языка обусловил возросший интерес к проблемам категории эмотивности в лингвистике. Анализируемая эмоция страха относится к одной из базовых отрицательных эмоций. Цель работы – выявить семантико-структурные компоненты конструкций каузации страха в бурятском языке. Новизна работы заключается в том, что в бурятском языке впервые предпринимается попытка определить базовые компоненты конструкций, выражающих каузацию эмоции страха. Теоретико-методологической основой работы послужили труды как отечественных, так и зарубежных лингвистов (В.И. Шаховского, А. Вежбицкой, G. Lakoff, К.Э. Изард, Н.В. Кирилловой, Е.В. Сундуевой и др.). Материалом исследования стала сплошная выборка каузативных конструкций, размещенных в Корпусе бурятского языка (Бурятский корпус). В результате показано, что в бурятском языке для обозначения каузации эмоции страха имеется ряд синонимичных морфологических каузативов. Базовым эмотивом, называющим каузацию страха, является глагол айлга-ха ‘пугать’. В значениях синонимов базового глагола актуализируются те или иные прототипические признаки, свойственные эмоции страха: интенсивность, продолжительность каузации эмоции или его внешние проявления. Выявлено, что при обозначении стимула эмоции страха используются предметные стимулы, деепричастные конструкции, развернуто описывающие причину появления эмоции. Были определены эмотивные интенсификаторы конструкций каузации страха. Так, в бурятском языке высокая интенсивность каузации эмоции репрезентируется в сочетаниях деепричастных форм с морфологическими каузативами, в компонентный состав которых входят слова с синонимичными корнями со значением «пугать». В качестве эмотивных интенсификаторов также выступают фразеологические сочетания, показывающие значение сильнейшей степени проявления эмоции страха – ужаса. Одним из ярких средств эмотивной интенсификации каузации страха в бурятском языке являются парные каузативные глаголы. Ключевые слова: каузативность, эмотивность, каузативная конструкция, эмотивная конструкция, каузативный глагол, эмоциональное воздействие, отрицательные эмоции, страх, интенсификаторы, бурятский язык | 606 | |||||
| 650 | В статье рассматривается вопрос субстратной топонимии мордовских топонимических пространств на примере географических названий окрестностей мокшанских и эрзянских сел Самарского Поволжья (и ряда смежных территорий), а также некоторых территорий Ульяновского Поволжья и Оренбуржья, расположенных на волжском левобережье. Эти регионы являются для мордвы территориями вторичного расселения, которое происходило главным образом на протяжении XVII–XX вв. Приводятся основные точки зрения и подходы к исследованию топонимического субстрата среди выдающихся ономастов, кратко описываются дискуссии по данному вопросу в отечественной топонимике. Рассматриваются исторические предпосылки формирования топонимического субстрата в исследуемых ареалах, выявляются основные типы субстратной топонимии мордовских топонимических пространств, а там, где это представляется возможным, приводится этимология субстратных топонимов. Проведенное исследование позволило выделить четыре основных пласта субстратной топонимии мордовских топонимических пространств Заволжья. В обратном хронологическом порядке они следующие: субстратная топонимия оседлого земледельческого населения, предшествовавшего в регионе мордве, в основном представленная русскими и чувашскими географическими названиями; тюрко-кыпчакская топонимия; булгарская топонимия; достоверно неэтимологизируемая архаичная топонимия, представленная в основном названиями крупных рек и общая для всех современных народов региона. Примерами географических названий, относящихся к первому типу, в Заволжье являются: Авраль, Безымянка, Ириклау (Ерыкла), Кармала, Сосновка, Хорошенькая. Ко второму типу относятся: Елгалей, Кондузла, Таллыелга, Толкай, Тунгуз, Яик-латко. К третьему типу принадлежат: Савруха, Саврушка, Большой, Малый и Сухой Суруш, Суруж. Четвертый тип представлен следующими топонимами: Иргиз, Кинель, Кондурча, Кутулук, Самара, Сок, Сургут. Особо отметим, что в настоящей работе мы не ставили цель привести и этимологизировать все субстратные названия мордовских топонимических пространств Заволжья, мы ограничились здесь лишь наиболее яркими примерами. Статья основывается на полевых материалах автора, полученных в ходе экспедиций 2015–2024 гг. Ключевые слова: топонимика, топонимический субстрат, мордва, мокша-мордовский язык, эрзя-мордовский язык, Самарское Поволжье | 562 | |||||
Поиск по автору
