Семантика частицы gə̈ne ‘только’ в татышлинском говоре удмуртского языка: рестриктивность и скалярность
DOI: 10.23951/2307-6119-2026-3-21-33
Статья посвящена семантике рестриктивной частицы gӛ ne ‘только’ в татышлинском говоре удмуртского языка. Данные получены методом анкетирования в ходе полевой работы в ряде сел Татышлинского района Республики Башкортостан, а также путем корпусного анализа. Обсуждение сосредоточено на неизученных ранее контекстах, в которых частица модифицирует степень проявления признака, выраженного прилагательным или наречием (например, pič'i gӛ ne ‘очень маленький; букв.: маленький только’). Ее дистрибуция описывается для различных типов признаковых шкал (они понимаются в рамках подхода К. Кеннеди и Л. МакНалли: лексемы типа ‘хороший’, у которых нет максимального или минимального значения, соответствуют открытой шкале, а лексемы типа ‘чистый’ и ‘полный’, которым может быть сопоставлен максимум и/или минимум проявления признака, соответствуют закрытым шкалам). В ходе исследования установлено, что частица gӛ ne обозначает уменьшение степени параметра (в первую очередь с прилагательными и наречиями открытых шкал). В конструкциях с лексемами закрытых шкал, приемлемость которых варьируется по лексемам и по идиолектам, этот семантический эффект реализуется как отклонение от крайней точки проявления признака. При лексемах открытых шкал, имеющих семантику высокой степени, gӛ ne может в зависимости от контекста маркировать усиление степени. Еще в одном классе употреблений частица указывает на неожиданность наблюдаемого положения вещей; эти данные расширяют теоретическую дискуссию о развитии такой семантики у рестриктивных маркеров. В статье показано, что gӛ ne взаимодействует со шкалами, на которых упорядочены значения различных типов (помимо признаковых шкал, это, в частности, количественная и временна́я шкалы), и указывает на отклонение в меньшую сторону от стандарта. Контексты же усиления степени демонстрируют переинтерпретацию рестриктивности как интенсификации. Приводится также обзор данных местного татарского говора: выявленные сходства свидетельствуют о перспективности ареального исследования рассматриваемой полифункциональности.
Ключевые слова: удмуртский язык, семантика, частицы, рестриктивный фокус, скалярность, признаковая лексика, языковые контакты
Библиография:
1. Beaver D., Clark B. Sense and sensitivity. How focus determines meaning. Oxford: Blackwell, 2008. xiv + 307 p.
2. Корпус татышлинского удмуртского. URL: https://udmurt.web-corpora.net/tatyshly/ (дата обращения: 01.09.2025).
3. Тараканов И.В. Служебные слова тюркского происхождения в диалектах удмуртского языка // Вопросы удмуртского языкознания / ред. В.М. Вахрушев. Ижевск: УдНИИ, 1975. С. 169–190.
4. Грамматика современного удмуртского языка. Фонетика и морфология / под ред. П.Н. Перевощикова. Ижевск: Удмуртское книжное изд-во, 1962. 376 с.
5. Baidoullina A. Татышлинский говор удмуртского языка: фонетика и морфология. Magistritöö. Tartu: Tartu Ülikool, 2003. 160 с.
6. Udmcorpus. Национальный корпус удмуртского языка. URL: https://udmcorpus.udman.ru/home (дата обращения: 24.08.2025).
7. Kennedy C., McNally L. Scale structure, degree modification, and the semantics of gradable predicates // Language. 2005. № 2. P. 345–381.
8. Kennedy C. Vagueness and grammar: the semantics of relative and absolute gradable adjectives // Linguistics & Philosophy. 2007. Vol. 30. P. 1–45.
9. Toledo A., Sassoon G. Absolute vs. relative adjectives – variance within vs. between individuals // Proceedings of SALT. 2011. Vol. 21. P. 135–154.
10. Дьячков В. В. Типология деадъективных глаголов: дис. … канд. филол. наук. М.: МГУ, 2018. 244 с.
11. Синицына Ю.В. Компаративный суффикс -ges в татышлинском удмуртском // Доклад на конференции, посвященной 90-летию со дня рождения А. И. Кузнецовой (Москва, МГУ / ИЯз РАН, 30 сентября – 1 октября 2022 г.).
12. Черемисинова М.О. Компаративно-аттенуативная полисемия в финно-угорских языках // Урало-алтайские исследования. 2022. № 3. С. 75–95.
13. Пайар Д. Только // Дискурсивные слова русского языка: опыт контекстно-семантического описания / под ред. К.Л. Киселевой, Д. Пайар. М.: Метатекст, 1998. С. 45–55.
14. Kleeman A. Distribution and interpretation of the German focus particle nur ‘only’ in sentences and DPs // Queen Mary’s OPAL #1 Occasional Papers Advancing Linguistics. URL: https://www.qmul.ac.uk/sllf/linguistics/research/working-papers/ (дата обращения: 08.09.2025).
15. Овсянникова М.А. Свойства конструкции только и делает/знает/умеет, что // Русская филология. 20. Сборник научных работ молодых филологов / под ред. Р. Войтехович, О. Ягинцевой. Tartu: Tartu Ülikooli Kirjastus, 2009. С. 197–202.
16. Zeevat H. “Only” as a mirative particle // Sprache und Datenverarbeitung. 2009. Vol. 33. P. 179–196.
17. Элементы татарского языка в типологическом освещении. Мишарский диалект / под ред. С.Г. Татевосова, А.Г. Пазельской, Д.Ш. Сулейманова. М.: Буки Веди, 2017. xxviii + 764 с.
18. Әхмәтьянов Р.Г. Татар теленең этимологик сүзлеге. Т. 1 (А–Л). Казан: Мәгариф – Вакыт, 2015. 543 с.
19. Татарско-русский словарь. Т. 1 (А–Л). Казань: Магариф, 2007. 726 с.
20. Matras Y., Sakel J. Investigating the mechanisms of pattern replication in language convergence // Studies in language. 2007. Vol. 31. P. 829–865.
( 702.08 kB ) 
( 692.94 kB )
Выпуск: 3, 2026
Серия выпуска: Выпуск № 3
Рубрика: ЛИНГВИСТИКА
Страницы: 21 — 33
Скачиваний: 8